Как она там говорила? …Ей хотелось, чтобы он мучил её и терзал? Берегитесь своих желаний, слышите? Даже мысленно, берегитесь, потому что, исполняясь, они могут довести вас до безумия.
Сказать, что она не запомнила момента, когда платье и белье упали к её ногам, означало бы нагло солгать. Она запомнила. И ещё как. Потому что это длилось по меньшей мере вечность, черт подери! И казалось, что, видя, как она горит и бредит от его головокружительных ласк, с замаскированной улыбкой чеширского кота мужчина перед ней получает удовольствие.
А ведь говорил, что не тиран! Избавившись от футболки, Брендон приник губами к затвердевшим соскам: сначала к одному, после к другому. Обманщик, садист, дьявол… ой!…
Коснувшись пальцами возбуждённого местечка между её ног, он осторожно скользнул внутрь, заставив женское тело выгнуться. Натали ощутила, как подкосились колени и, закусив губу, ощущая, как сознание начинает медленно уплывать.
Мамочка родная…
Нет, стоп. Только не мама. Не смей думать о маме, девочка. Не сейчас. Выбрось её из головы. Срочно.
Прочь. Кыш. Брысь… какие там ещё магические слова есть?…
Подумать об этом она не успела. Издав очередное «ой», и на этот раз, кажется, вслух, Натали несдержанно застонала, и Брендон тут же вновь накрыл её рот своим. Его язык вновь вторгся в её владения, но при этом он не прекращал своих манипуляций там, внизу. Коснувшись обнаженной мужской спины, Натали ощутила, как напряжены стальные мышцы. Она раскованно скользнула по мускулистым плечам, а затем, мысленно послав всё к черту, рискнула и потянулась к ремню на джинсах. Брендон не остановил её. Наверное, и сам находился на пределе. Держался из последних сил. Поэтому, когда и этот атрибут гардероба, а следом за ним и боксеры, оказались где-то на полу, дал ей то, чего она так сильно желала. Не сразу. Решив вначале помучить, подразнить, лишить последней капли самообладания и женской гордости. Натали даже не предполагала, что настанет день, когда она будет умолять мужчину взять её. Да ещё и мужчину, которого толком не знала. С которым у неё не было ни одного свидания. Ведь ужин в ресторане и Рим навряд ли считались, да? И с которым какое-то неопределенное время их будет связывать лишь секс. Но этот день настал. И она действительно умоляла. Без капли стеснения и неуверенности. Понимая, что ещё чуть-чуть, и её придется увозить отсюда на скорой.
Брендон вошел в неё медленно, очень осторожно. И двигаться начал точно так же. Словно ему мало было всех тех минут перед этим. Словно он ещё не закончил испытывать её и мучить. Обхватив одной ногой его бедра, Натали вжалась в мужское тело сильнее и, захрипев, не прерывая поцелуя, Брендон ускорил темп. Толчок. Ещё один. И ещё. Цепляясь за плечи, царапая их и истязая, Натали приглушенно кричала, теряясь в греховном наслаждении, которое разливалось по натянутым нервам. Движения усиливались. Из плавных переходили в быстрые, грубые, жесткие – такие, как она хотела, такие, какие были ей необходимы. Она глотала ртом воздух, а Брендон упивался её телом, голосом, реакцией. Так ей казалось, когда она смотрела в его затуманенные страстью глаза.
Ей было мало.
Она понимала, что задыхается и инстинктивно прижималась к мужскому телу плотнее, желая ощутить Брендона ещё сильнее, ещё глубже и полнее. Желая, чтобы кроме него больше ничего не осталось, чтобы он заполнил собой всё пространство. До предела. Без остатка.
И он заполнял. Будто бы слышал её немую мольбу. Чувствовал желания, о которых она не осмеливалась говорить вслух, но которые выдавало дрожащее от неги тело.
Толчок. Толчок. Толчок. Взрыв. Натали вскрикнула, ощутив, как каждую мышцу обволокло знакомое тепло. Она обессиленно привалилась к стенке, а Брендон, наклонившись и, пытаясь восстановить дыхание, уткнулся носом в её шею – прямо под самым ухом.
Натали тихо рассмеялась и неосознанно дернулась, испытав приятное щекотание на коже.
– Прости, – всё поняв, улыбнулся он, – немного оброс, – а затем поднял на неё глаза, заставляя вновь провалиться в глубокий синий омут.
«Мне нравится», – хотела произнести она, но не знала, имеет ли на это право.
Что её ждет дальше? Какой станет её жизнь?
Вопросы, на которые снова и снова, как и всегда, она не знала, где искать ответы.
