В первую очередь он распорядился, чтобы лошадь с тремя замороженными магией телами нападавших ехала позади отряда и ни в коем случае не попалась на глаза принцессе. Достаточно она ужасов в последние дни насмотрелась. «Штильманцев», или кто они там были, накрыли сверху попоной, но она не скрывала трупы целиком. Уничтожить же «улики» нельзя. Тем более Дебре очень надеялся на столичных некромантов. В Форсберге имелась парочка умеющих допрашивать трупы, если они достаточно свежие. А сведения о нападавших маршалу требовалась кровь из носу. Сержу жизненно необходимо было знать, что на новой родине принцессе ничего не угрожает.
Досада. Пожалуй, это было самое верное слово, чтобы охарактеризовать эмоцию, которая наполняла принцессу, когда та наконец села в карету и отряд выдвинулся к границе. И некоторая грусть от взгляда на плывущие за окном деревья родного леса. Еще немного – и хотя растительность вряд ли изменится, это станет чужой лес. И вот в нем-то помощи ждать точно неоткуда.
Почему Серж повел себя так… холодно? Отстраненно? Гадко? Ничего плохого не было в его поведении, это у Китти сегодня наблюдалась явная проблема с формулированием своих мыслей. Она точно успела увидеть, как расширились глаза у маршала при первом взгляде на нее. Как резко ледяной цвет его радужки перелился в темно-синий, и буквально полыхнуло, словно через окна горящего дома вырвались языки пламени… Однако уже через секунду у принцессы появились сомнения, а не привиделось ли ей желаемое? Все та же официальная отстраненность, даже куда более значительная, чем в прежние времена. Даже… Колкая какая-то. Не знай она Дебре, подумала бы, что он сильно на нее обижен или злится. Но, насколько Китти успела изучить Сержа, обида и злость – эмоции не его «диапазона». А… какие его?
Китти не могла не признать, что суровый маршал оказался очень заботливым. Не просто маниакально-ответственным, как это положено главе охраны, а на каком-то куда более личном уровне. И чутким. И пожалуй, даже нежным. Воспоминание о поцелуе разом опалило ее щеки, и Китти постаралась как можно дальше отвернуться к окну, чтобы Марго, не дай бог, ничего не заметила и не заподозрила.
Да и при чем здесь Дебре вообще? Она хотела проверить, безотказно ли действует красное платье? Оно справилось великолепно. Сейчас осталось вызвать такую же реакцию у встречающего принца, и, считай, полдела сделано. Если он ее полюбит, то будет проще увлечься в ответ. Ведь так? Ох, как же жаль, что совершенно не с кем о таких вещах посоветоваться! Йохану, своему любимому кузену, к тому же менталисту, она доверяла многие тайны. Но, право же, не спросишь у него, как влюбить в себя жениха, а потом влюбиться самой? А непременно надо и самой влюбиться. Иначе… как жить иначе?
Вопросов в аккуратной девичьей головке толпилось слишком много. Ответы вот только не приходили. Можно, конечно, спросить у шкатулки – та иногда и умные подсказки давала, однако Китти не привыкла доставать ее при служанке. Нет, Марго знала о подарке бывшего короля, но посвящать ее глубже в эту тайну принцесса не собиралась. Это было глубоко личное. Только их с отцом секрет.
Ближайшие несколько часов так и прошли – в раздумьях и ограниченном пространстве экипажа. В надетом на принцессу наряде можно было и не думать забраться на облучок. Но как любила говорить перед балами тетушка: «Эффектное первое появление для девушки – это все». Если правильно не создать начального впечатления, потом можно хоть в лепешку расшибиться, демонстрируя, какая ты образованная, воспитанная, милая и прочее, прочее. Единственный взгляд при знакомстве в ту или иную сторону перевешивал все последующие добродетели или пороки. Несправедливо! На это тетушка тоже имела заранее заготовленный ответ: «Так устроен мир!», и после фразы обязательно шел глубокомысленный вздох.
Неожиданно экипаж остановился. Качнуло, и Китти ощутимо стукнулась виском о стекло. Потерла место удара. Неужели приехали?
Деревья вокруг и правда оставались все те же, но вот ряд построек и суетящиеся незнакомые мужчины в штильманской форме явно давали понять – отряд достиг границы. Китти слегка занервничала. Поправила волосы и заглянула в вовремя поданное Марго зеркало. Чуть-чуть поприкусывала губы, чтобы придать им яркости. И постаралась длинно, плавно выдохнуть, выравнивая дыхание.
Дверь открылась.
– Ваше высочество, – произнес Дебре крайне почтительно, подавая руку в кипенно-белой перчатке.
Китти вложила в нее свою и тут же вспомнила, как ощущаются эти прикосновения, когда без перчаток. Кожа к коже. Чувство, похожее, как от лечения исцеляющей магией – легкая неуловимая волна, от которой, однако, все внутри переворачивается и волоски на коже встают дыбом. Секундно, зато, если раз испытал, уже не забудешь. Щеки снова порозовели, хотя сейчас это даже отлично. Пусть Анжей сразу увидит невесту во всей красе. «А что если я потом не смогу его полюбить?» – снова в ужасе проскочила у Китти мысль, но принцесса загнала ее в самый дальний угол сознания и величественно шагнула наружу.