От стены вдруг почти одновременно раздались два звука: горловой – вскрик и какое-то бульканье, второй – стук падения тяжелого предмета. Невольно все мы оглянулись и потому видели, как Вернон Асса, зажав рот обеими руками, качнулся вперед и начал падать. Не успел он коснуться пола, как я был рядом, тут же подскочил Пэрли Стеббинс, за Стеббинсом Кремер, а я метнулся на место и набрал номер доктора Волмера. Тот снял трубку после второго гудка, и я попросил его прийти к нам немедленно. Потом положил трубку, и тут Кремер приказал мне вызвать врача, а я ответил, что уже вызвал. Кремер выпрямился, увидел, что Хиббард и Сьюзен Тешер уже открыли дверь, чтобы выйти, и заорал им:
– Назад! – Потом подошел ко мне. – Я звоню в управление. Отведи всех в столовую и будь при них. Понял? Без фокусов.
Он взялся за телефон.
Я осмотрел своих подопечных. Все вели себя очень прилично, кроме Сьюзен Тешер и ее безмолвного сопровождающего, который явно скис. Никто не разговаривал. Вулф сидел прямо, губы плотно сжаты, глаза – щелочки. На меня он не смотрел. О’Гарро, Хири и Хансен двинулись было к Ассе, но Пэрли, который все еще стоял на коленях возле тела, велел вернуться на место. Я подошел к двери и оглянулся.
– Все за мной! – сказал я, но никто не шелохнулся. – Не хотелось бы повышать голос. Инспектор собирается позвонить. Он попросил всех выйти из комнаты. Мужчины, четверо, пожалуйста, возьмите с собой стулья.
Это сработало, потому что появилась задача. Первым из кабинета, подхватив стул, вышел Филип Янгер, за ним – остальные. Я открыл дверь в столовую, и они, один за другим, прошли туда. Фриц начал мне помогать их рассаживать, а я сказал ему, что у нас сейчас будет много гостей и встречать их придется ему. Тут раздался звонок в дверь, и Фриц пошел открывать. Пришел док Волмер. Я жестом показал, чтобы он шел в кабинет.
Я остался стоять в дверях столовой и разглядывал свое стадо. Миссис Уилок упала на стул и замерла, рядом с ней сел Филип Янгер. Я подумал, хорошо бы обошлось без приступов. Почти все остальные еще стояли, и я попросил их устраиваться.
Единственный, кто попытался возражать, был Рудольф Хансен. Он подошел ко мне:
– Вернон Асса – мой клиент и мой друг. У меня есть полное право знать, предоставлена ли ему…
– Ему все предоставлено. Врач пришел, и это хороший врач. – Я повысил голос. – Успокойтесь, вы все. И лучше не разговаривайте между собой.
– Что произошло? – твердым голосом спросила Гертруда Фрейзи.
– Не знаю. Но если хотите чем-то занять голову, то постарайтесь вспомнить: в тот момент, как пришел мистер Вулф, мистер Асса стоял у стены и держал в руке стакан, в котором было что-то налито. Все слышали, как стакан упал на пол, но я не видел, чтобы что-нибудь из него пролилось. Если кто-то из вас тогда смотрел в его сторону, то постарайтесь вспомнить, что видели.
– В стакане было «Перно», – сказал Патрик О’Гарро. – Я видел, как он наливал. Он всегда пьет «Перно». Потом его позвал Хансен. Вернон поставил стакан на стол и пошел…
– Погоди, Пэт, – остановил его Хансен. – Возможно, это очень серьезно.
– Послушайте, – обратился я к своему стаду, – я посоветовал вам не разговаривать, и мистер Хансен согласен со мной как адвокат.
– Я должен позвонить, – сказал Хири.
– Телефон занят. Так или иначе, а я при вас временно поставлен сторожевым псом. Мне было бы проще, а вам… – Я не договорил, потому что попытался, вывернув шею, увидеть, кому Фриц открывает дверь на этот раз.
Пришли двое в форме. Они направились было ко мне, но я показал на дверь кабинета, и они развернулись под прямым углом. Просто как на параде. Через минуту пришли еще двое таких же, потом трое в штатском – двоих я знал, – а после еще один с маленькой черной сумкой. Овечки мои более-менее угомонились, уходившего доктора Волмера не пришлось просить заглянуть в столовую к Янгеру. Появились еще двое, и когда я, выглянув, увидел, что один из них лейтенант Роуклифф, бицепсы мои слегка напряглись. Так вот он на меня влияет. Роуклифф с приятелем протопали в кабинет, но вскоре вышли и направились в столовую. Я отступил в сторону, чтобы меня не затоптали. Приятель Роуклиффа закрыл дверь, а тот встал, обращаясь к моему стаду:
– Все остаются здесь под наблюдением полиции вплоть до особого распоряжения. Вернон Асса мертв. Я лейтенант Джордж Роуклифф. И с этого момента охраняю вас как важных свидетелей.
Это было в его духе. Собственно, в чьем же еще могло быть. Какое им, черт возьми, дело до того, как его зовут – Джордж Роуклифф или Катберт Роуклифф?! К тому же он все сказал не так. Если он охраняет их, значит они арестованы и в таком случае имеют право требовать разрешения связаться со своим адвокатом, а до тех пор из разумной осторожности не отвечать ни на какие вопросы, что, разумеется, остановит колесо правосудия на долгие часы. Я удивился тому, что ни Хансен, ни Хиббард этого не поняли, хотя, возможно, они решили, будто замечание, если они его сделают, будет выглядеть как навязывание своих услуг, и не хотели быть обвиненными в неэтичном поступке. Адвокаты всегда очень щепетильны.
