Все они чего-то ждали, вполголоса переговариваясь и поглядывая в мою сторону. Ждал и я, ибо, по моим представлениям, уходить было еще рано. Веревки оказались на редкость прочными.
Постепенно что-то начало меняться. Выглядело это презабавно.
Длинный, ну тот, похожий на богомола, разговаривал с толстым, булькая при этом как кипящий чайник.
– Аххаси исонга уйдет, будешь калх инони толстый гана. - Тот отмахнулся ладонью.
– Тинас, если сделает шаг, будет канхи воас
– Ладно, сейчас каинони ваасон подействует и поговорим. Только не ино гасае, я тебя знаю.
– Ты забыл, что этот винно иссаи сделал с моими лучшими людьми? Будь моя воля, порвал бы гана иннос в клочья.
Тут он обернулся в мою сторону и по моему осмысленному взгляду понял, что я слушаю, о чем они говорят.
В несколько шагов он оказался рядом с моим лицом и, глядя глубоко посаженными узкими глазами в мои глаза, произнес, четко выговаривая каждое слово:
– Будешь отвечать на мои вопросы. Если ответишь честно, убью легко. Солжешь - умрешь медленно. Первый вопрос. Где твой корабль?
Как ни странно, я его понял. Они думали, наверное, что я тоже из какой-то хреновой галактической цивилизации, а здесь делаю работу, противоположную их задачам.
Так же четко, с трудом проговаривая слова в одночасье ставшего мне понятным языка, я сказал то, что было абсолютной правдой.
– Корабля нет.
– Нет? - Он недоверчиво покосился на меня. - Ушел?
– Нет, - подтвердил я. - Никогда не было.
– Хаирон касор ворота? - спросил он.
Смысл его вопроса всплыл секундой позже. "Проскочил в пространственный проход?"
Я пожал плечами.
– Наверное, так.
– Наверное как?
– Не знаю.
– Знаешь. Скажешь.
– Таблетка, каинони ваасон, формулу знаешь? Как действует, знаешь?
Он оторопел от моей наглости.
– Ну, примерно знаю.
– А я не знаю. Совсем, - отрезал я. Он не сдавался.
– Второй вопрос. Кто послал?
– Никто.
С легкой полуулыбкой, словно поймав меня на шалости, он произнес: - Обманул. Будет больно, - а потом легко опустил ладонь мне на грудь. Боль вспыхнула испепеляющим жаром, и почти мгновенно среагировав на боль, тело отключило все нервные окончания пораженного участка.
Я не стал, подобно книжным героям, с улыбкой смотреть в глаза своему мучителю. Вместо этого я с расширенными зрачками бился с криком в своих путах, имитируя болевую агонию и заодно пробуя на прочность веревки, которыми был связан.
Надо отдать должное, и я, и веревки оказались на высоте. Путы не порвались и даже не ослабли, на что я втайне надеялся. Зато лысый мне очевидно поверил, потому что с упрямством носорога продолжал задавать свои дурацкие вопросы, перемежая их с болевым воздействием, пока не одурел от моего крика. После короткого совещания они решили оставить меня на потом, упоминая какого-то Хениасина Римоса. "Уж он-то из тебя все выбьет", - пообещал мне с мрачной улыбкой богомол.
Я не спорил. Я думал. Пока я пытался замерить глубину жопы, в которой оказался, меня перетащили в крохотную каютку, а точнее, судя по пустым стеллажам, бывший склад и, сбросив на пол, вроде мешка с навозом, удалились восвояси, заперев за собой дверь на жутко скрипучую задвижку.
После ухода хозяев я немедленно перевернулся на спину и стал осматривать свои апартаменты. Так, камер, похоже, нет. Датчиков тоже не видать. На двери, скорее всего, есть, но эта головная боль подождет. Сейчас главная проблема - веревочки.
Эти уроды меня, конечно, обыскали, но не раздели. А вот это очень-очень большая ошибка.
Лежа на боку, я выгнулся спиной, пытаясь подтянуть ноги к спине. Потом пальцами нащупал подошву сапог и маленькую ниточку, торчащую из подошвы. Потянув за нее, я стал обладателем небольшой полоски остро заточенной стали. Называть эту штучку стилетом я бы не стал, но за неимением гербовой бумаги придется подтираться наждачной.
Мой ножичек сделал то, что не смогли сделать мои руки минут за тридцать. И вовсе не потому, что был таким острым. А скорее потому, что на обратной его стороне была алмазная пила. Веревка, которой я был опутан, сопротивлялась с упорством банковского сейфа. Скрипела, щелкала и вообще всячески выражала свое недовольство.
Наверное, это выглядело очень смешно. Изогнувшийся в немыслимой позе, зажав один конец ножа между каблуков своих сапог, а вторым уперевшись в стену, я извивался словно червяк на крючке, елозя путами по пиле. Освободившись от веревки, я с удовольствием разогнулся и стал растирать свои руки и ноги. Если я не ошибаюсь, они мне очень скоро понадобятся.
Веревка, которой я был связан, как оружие уже почти не годилась. А вот шов моих генеральских штанов, а точнее, каррихитовая проволочка внутри него самое оно, плюс две пуговицы. Полтонны на разрыв. Я потянул за них в стороны и с удовольствием услышал, как зазвучала натянутая струна. Для кого-то эта музыка будет похоронным маршем.
