Ожидать команды на построение не пришлось. Она прозвучала. И огласили ее в две глотки: дежурный по подразделению и сержант Тахтаров, выскочивший из канцелярии.
– Мангруппа! Выходи строиться!
Послышались дублирующие команды.
9
В голове автоколонны шла машина командира сводного отряда подполковника Андронова. Вместе с ним ехали майор Клочков, заместитель начальника политотдела отряда, назначенный замполитом к Андронову; старший лейтенант Хóрек, офицер Особого отдела отряда.
– И что им неймётся? – спрашивал старший лейтенант. – Егозят чего-то, суетятся, как завшивевшие собаки.
– Покуражиться хотят, поглумиться над нашим долготерпением. Как они надоели, – с раздражением проговорил майор.
За командирским ГАЗ-69 шли десять грузовых автомашин – ГАЗ-66, крытые брезентом, из них четыре – заимствованные у танкистов. В средине колонны – три БТР отряда, четвертый, после списания из танкового полка, не был ещё приведён в боевую готовность, стоял в автопарке.
Трошин ехал в грузовой машине, идущей вслед за командирской. Талецкий – в замыкающей. Солдаты сидели в кузовах на лавках плотно друг к другу, держа между ног автоматы.
– Юр, я что-то не пойму, мангруппа, если её соотнести с табелью о рангах, приравнивается к батальону, так? – спросил Козлов.
– Ну.
– А почему тогда ею командует микромайор? А замом у него старлей?
– Точно не знаю. Но, как поговаривают, этот микромайор раньше был без всякой приставки – майором, если не выше. Как будто бы его за что-то разжаловали. Вроде бы принял активное участие в скандале с горячо любимыми друзьями, к которым мы сейчас едем на свидание. Ты заметил, у него два ромбика, как у Родькина, высшего пограничного училища и академии?
– Видел. Но второй разве академический?
– Точно, он.
– Да-а… Вот ведь судьба-индейка, а служба – злодейка. Мужик-то вроде ладный, мангруппа-то, смотри, как часики стала. Раньше-то, помнишь, кто-где прячется, и никому дела ни до кого нет. А сейчас, а?
Моренов согласно кивнул головой покрытой шапкой, клапана которой были подвязаны под подбородком.
Фары БТР, идущего за ними, освещали кузов, людей, сидящих в нём. Свет был матовый, пробивающийся сквозь снежную пыль, вьющуюся за машиной. Эту пыль заносило в кузов и, казалось, что фары, как раструбы воздуховодов, задувают её внутрь, и она, оседая, таяла на лицах, пушком ложилась на брови, веки, на шапки, на овчинные воротники полушубков. А по сторонам чёрные непроглядные сумерки надвигающейся ночи.
Глава 5
1
Напротив села Васильевское с сопредельной стороны в середине дня стали собираться люди. Вначале их было немного, но потом всё больше и больше, и уже с сопредельного берега Уссури потекли лавиной. Старший пограничного наряда младший сержант Гуменный оторвался от бинокля БПЦ, закреплённый на штативе, протёр глаза и вновь припал к биноклю.
– О, ё моё!.. Нá, посмотри, что делается! – отклонился он от прибора. – Посыпались, как горох по откидной доске.
Рядовой Сыровацкий, младший наряда, припал к окулярам.
Гуменный закрутил ручку полевого телефона.
– Дежурный! Докладывает младший сержант Гуменный.
– Что там у вас?
– Китайцы на льду!
– Много?
– Как мурашей! И ещё прут и прут…
Дежурный переключил тумблер на переговорном устройстве.
– Товарищ майор, докладывает дежурный по заставе, младший сержант Малиновский.
– Слушаю вас, Малиновский.
– С вышки докладывают: на льду китайцы, и в большом количестве.
– Иду! Немедленно шофёра к машине!
Майор Савин, не заходя на заставу, в расстегнутом полушубке, быстрым шагом подошёл к ГАЗ-69"б", такой же видавший виды механизм, как на заставе "Аргунская", и скомандовал шоферу:
– К вышке!
Машина проскочила село и остановилась на его окраине.
Майор вбежал на нижнюю площадку вышки и увидел на льду чёрное, широкое, перемежающееся на белой глади реки людское скопление, и оттуда ветерок доносил гуд. Майор поднялся на наблюдательную верхнюю площадку вышки.
– Товарищ майор!.. – начал доклад старший наряда.
– Вижу, Гуменный, вижу…
Савин припал к окулярам БПЦ. Перед взором лежала многокилометровая заснеженная панорама, с её невысокими холмами, поросшими в распадках деревьями, кустарниками; городок Жао-хе с приземистыми домиками, похожими на зэковские бараки.
Городок всегда был тихим, без особых примечательностей, – серым, выцветшим на солнце и ветру, от дождей и времени. Но за последние год-два порозовел от плакатов, флагов и транспарантов. И люди раньше жили в нём мирные, спокойные, и их было немного, по здравому смыслу количественный состав вполне совместимый с постройками.
Тут же из городка к реке текли и текли нескончаемые людские потоки, как муравьи из муравейника. Толпа вышла к фарватеру, к границе, обозначенной редкими вешками, часть из них была сломана и лежала под ногами толпы. И эти нарушители как будто бы направлялись дальше, к правому берегу. Всюду качались транспаранты, плакаты, флаги.
Майор протянул руку к телефонному аппарату.
– Дежурный!
– Слушаю, товарищ майор.