Но мы ещё посмотрим, кто на что годится. Не торопитесь нас, заслуженных подполковников и полковников со счетов сбрасывать. Вы ещё сами из себя мало что представляете. Набрались верхов в академиях и уже всё, ни опыт вам не нужен, ни мудрость. Не спешите, мальчики, не спешите. Вам ещё многому нужно у нас поучиться. Ох, как многому…
3
Навстречу подполковнику шёл младший лейтенант Трошин.
"Вот он, молодец. Там в Забайкальске наломал дров, так сюда, на исправление бросили. Нянчись с ним теперь. Сейчас за ним глаз да глаз нужен, не то учудит опять что-нибудь, за него ещё разжалуют под старость лет…" Андронов из-под руки смотрел на высокую движущуюся фигуру командира мангруппы, которая в свете прожектора как будто бы вибрировала. И, когда тот подошёл, не дожидаясь доклада, спросил тоном приказа:
– Почему подразделение поставлено так?
– Как?.. – не понял Трошин.
"Вот и возьми с него!" – с раздражением подумал подполковник.
– Развернуть строй кругом!
– Зачем?!. – невольно вырвалось у Трошина.
– Младший лейтенант! Выполняйте приказание!
Команда – кругом! – последовала от середины и дошла до флангов.
Старший лейтенант Талецкий выполнил приказ. В свете огней прожектора и фар автомашин он видел в средине, в тылу шеренги, подполковника Андронова, майора Клочкова, Трошина. Трошин удалялся от них на левый фланг.
На старшего лейтенанта пограничники смотрели с недоумением. Но он сам ничего не понимал.
Китайцы тоже были удивлены: вот так-так… К нам задом!
И, похоже, очень обиделись.
Не прошло и пяти минут, как толпа двинула. Навалилась на шеренгу и покатила её по льду.
– Стоять! Стоять!.. – слышались голоса командиров всех званий, особенно гулкий напряженный голос подполковника, который тоже оказался в шеренге, упирался спиной. Но и он вместе с солдатами юзили по льду с нарастающим ускорением.
Китайцы сделали из древков (плакатов и транспарантов) прясла и, упираясь ими в спины пограничников, вынесли их со льда на берег. А, выкатив, с хохотом и улюлюканьем отошли метров на десять-пятнадцать от берега. Свист и смех стоял над Уссури, как на каком-либо увеселительном представлении, где одна ватага одержала победу над другой и притом – глупой.
Младший лейтенант нашёл среди солдат подполковника. Солдаты, споткнувшись о галечник, попадали в снег. Вставали, ругались, и было понятно, что такие катушечки их не больно-то развеселили, но унизили.
– Подполковник, измените свой приказ! – потребовал Трошин.
– Какой приказ? – не понял подполковник, ещё не придя в себя от лихой гонки по льду, отряхиваясь от снега.
– Поверните людей к неприятелю.
– К какому ещё неприятелю, младший лейтенант?!. Здесь граждане братской нам страны, – и добавил, поправляя портупею, ощупывая кобуру – пистолет был на месте. – Сейчас да, сейчас развернуть солдат. И отмашками, – слышите? – отмашками дать понять китайским гражданам, покинуть пределы сопредельного государства. Но там, на фарватере, чтобы вновь мангруппа была развернута. Вы поняли? Всех на лёд!
Трошин отвернулся от командира, и с такой яростью, что, казалось, примерзший галечник под ногами разрыхлился по самые колени.
– Мангруппа! Повернуться к китайцам! Вытеснить нарушителей за границу! Сомкнуть цепь локоть в локоть. Вперёд!
Командир мангруппы сам встал в цепь, подхватив под руки первых двух пограничников.
Пограничники, выстраиваясь на берегу и сцепив руки в "замок", стали спускаться на лед.
Китайцы, как мощная пружина, начали сдавать назад. Но, дойдя до критической точки, эта пружина сработала обратным ходом, и толпа вновь навалилась на цепь солдат. На этот раз пограничники уперлись в прясла руками, и их сопротивление было ощутимое, но всё-таки неустойчивое из-за разницы массы и численности участников противостоящих сторон. Пограничников вытеснили на берег.
Андронов подошёл к середине шеренги.
– Пропустите, – сказал он двум солдатам, стоящим "в замке". Пограничники разомкнули цепь.
Подполковник вышел на два шага и, к удивлению, подчиненных, заговорил на китайском языке. Знал китайский, видимо, слабо, делал долгие перерывы между словами, предложениями, но, тем не менее, его речь, как будто бы поняли. С ним заговорили, о чём-то стали спрашивать или требовать, на что он, стараясь быть дипломатичным, отвечал с улыбкой. И настаивал на своём: покинуть территорию СССР.
К передней линии китайцев прошёл человек в мохнатой шапке, в плотном зелёном бушлате, и, в отличие от своих соотечественников, в валенках. Постоял, послушал русского офицера и так же, молча, вернулся в толпу. Вид его был непроницаем, и не ясно было, с какой целью он выходил и зачем?
Однако толпа ушла, медленно, как бы в раздумьях.
В душе Андронова наступил праздник. Его поняли китайцы! Значит, возможен с ними диалог, и он им воспользуется. Он не допустит столкновения, конфликта. Ведь мы же одной крови, пролетарской. У нас одна вера, одна цель – коммунизм. Нами столько вместе пережито. Нам ли враждовать?..