Конев поморщился. Автопарк был с большим трудом нажит: машины, БТР, – и всё в один час загублено.
– Но выводить её надо, – продолжал начальник штаба. – Она там теперь только мешает. И лёд, неизвестно, сколько сможет выдержать. Хоть и погода держится, холод, но река – подруга не надежная.
– Да-да, – согласился полковник, вспомнив крушение под лёд машины на заставе Аргунская. – Я завтра свяжусь с танкистами, попрошу тягач. Китайцы оружием не грозят?
– Нет, пока.
– И нам нельзя применять.
– Как огнестрельное – да. Но как предмет самообороны – необходимо. Нас бьют, чем попало, калечат людей. Оглоблями махаются. Днём транспарант, ночью разрывают его и на пограничников. Считаю, единственно верный выход – отражать атаки автоматами. Ну, а уж кому прилетит приклад в лоб – извините. Нельзя давать спуску. Какой ответ на предложение на использование дубинок?
– Официально, пока никакого. Но одобрение негласное прослушивается. То есть – на наш страх и риск.
– Придётся рисковать, товарищ полковник. – Конев в ответ задумчиво покивал: да-да… – Я думаю, – продолжал Родькин, – надо дать распоряжение командирам ИТР и хозвзвода готовить дубинки.
– Из чего?
– Из шлангов от газосварки, как я уже говорил.
– Хорошо, но только днём не применять. Не дай Бог, зафотографируют. Скандала не оберёшься.
– Людей мало, людей… – Родькин сжал кулак и положил его на столешницу. – Может рискнуть, из ИТР, из хозвзвода привлечь?
Полковник подумал и отверг предложение.
– Нет, нельзя. Там собраны всякие. Не выдержат, стрельбу откроют. Рисковать не стоит.
– Ну что ж, пусть здесь постараются. И ещё… – майор прервался на секунду, подкохыкнул в кулак. – Насчёт Трошина. Я вам докладывал о его действиях…
Глава 8.
1
В инженерно-технической роте (ИТР) шла вечерняя уборка. При появлении в роте помкомвзвода Подлящука по вечерам жизнь в роте оживились. Особенно для молодых, первого года службы солдат. В то время, когда им впору бы отдохнуть от повседневных солдатских будней, почитать газеты, книги ли, или позаниматься спортом, в казарме третьего этажа начинались упражнения под кодовым названием – "заплыв по перекатам". То есть уборка помещения: мытье полов (редко со шваброй, но часто с мылом), включая углы и прочие закоулки. Обычно, после "заплыва" солдат (старший по наряду) докладывал об исполнении, и Подлящук выходил из каптерки, где терпеливо ждал этого момента, доставал платок и принимал работу.
Старослужащих не привлекал. Он не то, чтобы стеснялся обременять работами или боялся их, но… опасался. В ИТР собрался народ из тех, кто прошёл "Крым, дым и медные трубы". Им не страшны ни чины, ни звания, ни губа. У некоторых в активе по три месяца гауптвахты, а то и более. Отчаянные ребята. У них не заржавеет и "тёмную" устроить. И потому, на них, где сядешь, там и слезешь. Это не заставские, в тех ещё какой-то интеллект, воспитание просматриваются, уважение к званиям.
Это – что касается третьего года службы. Со своими же годками солдатами второго года службы Полящук держался тоже настороженно, и если привлекал к работам, то при крайней необходимости и непродолжительно. Тут элементарный расчёт, с прицелом на перспективу: старикам – пять-шесть месяцев и дембель, – годки станут "стариками", а потом и дембелями, с которыми ему предстоит возвращаться со службы. И именно этот момент его беспокоил. Слышал, бывали случаи, когда некоторые сержанты не доезжали до дому. И он начал побаиваться: перспектива быть выброшенным из вагона, его не прельщала, – и потому деликатничал с годками.
Молодых же не стеснялся, "парил".
Старший лейтенант Ловчев быстрым шагом возвращался из штаба отряда, от начальника инженерно-технической службы майора Писаренко.
Обсуждался план постройки пропиточного пункта для пропитки креозотом и петролатумом столбиков для КСП. Обстановка на границе осложнялась, и высшее руководство пришло к мнению, что пора китайскую границу огораживать: строить забор из колючей проволоки, прокладывать контрольно-следовые полосы, системы сигнального и телефонного обеспечения. То есть все то, чем границы обеспечены на Западных и Южных рубежах. А, чтобы начать строительство этих сооружений, необходимо построить у себя пункт пропитки, пилораму, и прежде – выбрать площадку для этого объекта.
В течение недели майор Писаренко и старший лейтенант Ловчев занимались этими вопросами. Выезжали на место предполагаемого строительства, за стрельбищем провели рекогносцировку и теперь составляли план мероприятий, смету, проект. Но их деловой режим работы был нарушен: была объявлена "Усиленная охрана границы". Поступил приказ – срочно готовить дубинки! Новое оружие по защите границы…
Ловчев вошёл в казарму, спешно поднялся на третий этаж. Стоявший у тумбочки дневальный вытянулся.
– Где Подлящук? – спросил Ловчев.
– Заплывы устраивает по перекатам, товарищ старший лейтенант.
Ловчев кивнул и, как показалось дневальному, на лице его промелькнуло недовольство.
Командир роты направился к себе в канцелярию. Проходя мимо спального помещения, услышал голос Подлящука, тот накручивал кого-то.