– Старший сержант, зайдите в канцелярию, – сказал Ловчев, войдя в помещение. И тут же прошёл к себе.
Командир роты пока обходил стол в канцелярии, присаживался на стул, помкомвзвода уже стоял в дверях.
– Подлящук, сейчас по распорядку, личное время. Вы не злоупотребляете временем солдат? Что, вам не хватает времени заниматься уборкой днём?
– Так, товарищ старший лейтенант, днём то занятия, то работа по разгрузке вагонов. Лес разгружали для будущей пропитки.
– Тем более надо дать солдатам отдохнуть. И, я смотрю, вы не всех привлекаете, только молодых. Что они меньше за день устали? – помкомвзвода хотел было что-то возразить или пояснить, командир прервал: – Давайте, старший сержант, так договоримся: если нет каких-либо аварийных мероприятий, в личное время солдат не трогать! – прихлопнул ладонью по столу. – Запомните, и к этому вопросу не возвращаемся.
– Есть.
– А теперь. Срочно собирайте роту, одевайтесь потеплее, и строиться.
"Неужто на Васильевку?!" – промелькнула шальная мысль в голове Подлящука, и под ложечкой тоскливо засосало.
Как бы служба хорошо не складывалась, а если за душой есть какой-либо грешок, то он всякий раз в критическую минуту будет выпирать, бить по сознанию, горбить спину, и определять ваше место: впереди быть или чуток погодить.
У Владимира такой грешок был и не один. Он, как сознательный комсомолец, а ещё раньше – пионер, ревностно относился к любым нарушениям порядка, устава, закона, или просто, по его мнению, недостойному поведению кого-либо, и боролся со всем этим деятельно. Но не открыто, а тихо, так, чтобы никто не догадался, что тут Вовик постарался. В дружбу он не верил, считал, что это всего лишь привязанность по каким-либо меркантильным интересам, деловой необходимости, а прошёл интерес, исчезла и необходимость, вот и вся дружба. Поэтому, что друг, что товарищ – все они граждане, и имели одно понятие.
Но было бы не честно сказать, что работу по надзору за нарушителями порядка он проделывал бескорыстно. Нет. Вова был прагматик, в любой ситуации держался смысла. Не стесняясь, Володя входил в доверие. И даже если не получалось такового, то чутьём улавливал ситуацию, где может быть или назревает что-то, и вовремя появлялся в нужный момент и в нужном месте.
Нет, если бы в обществе, даже небольшом, не были бы развиты доносительство, наушничество, и люди, получающие подобным образом информацию, считали бы такие наклонности мерзостью, то у Володи не были бы так развиты эти инстинкты. Но когда есть спрос, будут и предложения. Правда, нужно уметь их ещё преподнести. Ведь каким ты прощелыгой не будь, можешь нарваться не на себя похожего. О чём потом придётся с сожалением вспоминать и горько.
Так Подлящук чуть было не схлопотал неприятности на Казакевичевской заставе, когда начал помаленьку "стучать" на некоторых сослуживцев. Начальник заставы едва не сплавил его в отряд. Не понравилось ему усердие младшего сержанта. Но надо отдать тому должное, он о его способностях не распространялся на заставе.
Но Володя уже к тому времени был под покровительством Андронова. Тот искренне верил в благовидную суть поступков вначале курсанта сержантской школы, потом младшего сержанта, командира отделения на заставе. Он его вывел на Особый отдел, где между Подлящуком и Хόреком возник контакт. Ему-то Володя, улучив момент, когда дежурный по заставе отлучился по хозяйственным делам, позвонил и сообщил о якобы групповой пьянке на заставе и место, где пограничники держали флягу с брагой. И никто бы не догадался, что тут Вовик постарался, – ведь он вместе со всеми тоже пригубил.
Но вычислили. Над ним нависла угроза расправы. Вот когда Подлящук по-настоящему испугался и не по причине опасности на границе, а по причине возможного суда, вернее – самосуда товарищей над ним. Но это уже больше исходило от воспаленного воображения. Ну, кому захочется портить себе жизнь из-за какого-то там Подлящука? Испортил праздник, так ещё ломать из-за него свою судьбу? Всё же начальник заставы постарался от него избавиться, сожалея, видно, что не произвёл этого раньше.
Но, зато… его старания были не напрасны, и даже приятно неожиданными. За проявленную бдительность, за принципиальность и честность приказом начальника отряда младшему сержанту Подлящуку были объявлена благодарность и присвоено звание старшего сержанта, минуя сержанта!.. Но с границы отвели. Не ту пьянь, что была накрыта на месте "преступления", а честного и принципиального комсомольца, теперь уже кандидата в члены КПСС.
Перевели в инженерно-техническую роту. А в ИТР народец подобрался тот ещё, есть, где поработать. Однако, отношение командира роты пока не понятно. Чем-то он напоминает начальника Казакевичевской заставы. Старлей к нему присматривался. Косые взгляды – это тоже диалог, они многое могут сказать, не надо и слов.