В последней точке путешествия, маленьком средневековом городе Котор, который больше напоминает Италию, чем Балканы, мы расслабились, мало гуляли, сидели в креслах, как разожравшиеся лебеди, ели рыбу в апельсиновом соусе и тратили последние деньги, которые почему-то все не заканчивались, хотя нельзя было сказать, что мы много взяли с собой. Правда, экономии была существенная причина: русскому в Сербии часто наливают просто так, без платы.
Вообще не понимаю, отчего русские игнорируют Сербию, которая полна любви к нам, к Богу, которая видится мне страной, взаимодополняющей Россию. Ездят русские в какую-то Турцию – абсолютно чуждую, вредную, пакостную страну, в какой-то Египет – непонятный, жаркий, в Таиланд, в Доминикану, еще куда-то. Им нужны «ол инклюзив», но что такое «все включено»? Можно ли в Турции зайти пьяненьким в церковь, как в Сербии, и плакать от счастья? Можно ли ощутить всю мощь истории и борьбы за свободу в Египте? Остановится ли поезд ради вас в арабских странах, да где угодно – где вообще поезд остановится ради русского человека? Нахрена мне «все включено», когда в Сербии, если вежливо попросишь, без гроша в кармане, нальют где угодно, за пределами любого отеля? И я налью любому брату-сербу при малейшей возможности, и наливаю, и люблю их, и спорю всегда только об одном: чьи женщины красивее. Знайте, любители «все включено»: я вас презираю, потому что вы меняете любовь на мелкие удовольствия, на рахат-лукум, на шезлонг.
Кустурицу мы поймали в Москве, через неделю после прилета.
Он давал концерт со своей бандой, а мы напросились у администраторов в коридор, где находилась гримерка, и там вручили Эмиру-Неманье его сумку. Он немного смутился. Если б знал, какой путь мы проделали, гоняясь за ним (ну, гоняясь вперевалку), смутился бы уже серьезно.
Путешествие стоило того, чтобы Мила, звякая пятью новыми серебряными кольцами на концерте профессоре, сказала, что, пожалуй, на Балканы стоит вернуться. Это последнее, что я помню с того концерта. Когда Мила сказала это, на сцену на разогрев вышла группа «Рекорд Оркестр», начала орать песню «Лада седан», что вынудило меня взять коктейль «Зеленая фея», и он выключил мне долговременную память. Мила говорит, что весь концерт она видела меня то тут, то там в зале, и то и дело на высоту двух метров взлетала моя голова в шляпе, а потом снова ныряла в толпу.
Жора встретил меня в аэропорту.
Дудук как-то перестал соответствовать настроению, и я врубил сербскую музыку на телефоне, Чолича, «Ти можешь све, аль едно не».
Стало весело – всюду появляется зелень, двухцветная Россия уступает место цветущей. Скоро Девятое мая, работа идет по плану, митингов у завода больше нет, недовольных мы превратим в довольных, и все будет хорошо. А потом лето, и к лету у поселка уже будет хороший пляж, и все будут воспринимать поселок и реку как место для отдыха, и вода будет прозрачной, и дно чистым, и спасательный пост будет на месте.
На встрече с муниципальными депутатами все было тихо и спокойно, они смотрели презентации, ели пирожки и кивали, а затем охотно прогулялись по заводу. Глава поселка, Изъюров, присутствовавший на той же встрече, удовлетворенно жал руку Вилесову и фотографировался для районной газеты, радовался, что мы согласились профинансировать пляж, и предлагал уже в конце недели показать место и рассказать о проекте лично.
Но уже на следующий день на встрече в прокуратуре рыхлая и преждевременно, уже годам к тридцати, подурневшая прокурорша показала мне жалобу на завод, подписанную муниципальными депутатами утром, ровно за час до моего визита. В жалобе были указаны очередные напасти, свалившиеся на поселок из-за завода: тараканы, муравьи (домашние), подозрительно быстро скисающее молоко (это из-за качества воздуха, так было сказано в жалобе), разбитые фурами дороги (будто без фур там всюду было шоссе). Я спросил, что будет делать прокуратура. Прокурорша ответила, что будет проводить проверку. Считать муравьев, что ли, до и после строительства завода и пытаться связать эти факты?
В поисках поддержки я отправился к депутату от нашего округа в столицу региона. Этот двадцатипятилетний парень, бывший кавээнщик местной команды, оценивающе посмотрел на меня, пригладил и без того залакированные волосы и попросил построить физкультурный комплекс ценой в тридцать миллионов рублей. Я сказал: «Подумаем. Мы об этом подумаем».
Было трудно понять, кто из властей может вести эффективный и конструктивный диалог. Ответ «никто» Вселенная не принимала.
В пятницу утром шел мимо Дома культуры и видел, как очередной рейс с бабулями и внуками отправляется на экскурсию на завод. За несколько недель удалось перетаскать туда пять партий – почти триста человек, или пять процентов населения поселка. Я верил, что разум победит, и хотя бы часть лично побывавших на заводе будет честно говорить, что печей не видали, а очистные сооружения есть, и им объяснили, что уже к концу лета все заработает как надо, а пока завод работает на целлюлозе и это для местной природы безопасно.
