— Успокойся, Игорь. Тебя во всемирной энциклопедии тоже нет, — ответил Виктор.
Вскоре между деревьями замелькали небольшие домики. Это были хижины племени ватутси.
«Ага, значит, в самом городе мы не живем. Брезгуем, — думал Виктор. — Там мы только безобразничаем… Лихо спрятались…»
Европейцам было жутковато. Белых людей бесцеремонно рассматривали местные жители с такими же, как у Вубшета, диковинными прическами: мелкие кудри черных волос, разделенные на дискообразные гребни, обрамлявшие выбритые между ними части головы. Но эта прическа была свойственна только взрослым мужчинам. Мальчики блестели бритыми лысинами.
Одежда взрослых и детей тоже отличалась: если ребятишки бегали в юбках-саронгах, то взрослые были укутаны в оранжевые фута бенадиры. Дома поселка были глинобитными, покрытыми сушеным тростником. Их беленые стены покрывали узоры красной краски, как будто это хаты где-то на полтавском хуторе. Люди что-то активно обсуждали и перекрикивались с конвоем группы Лаврова.
— Интересно, о чем они говорят, эти черномазые? — поинтересовался Маломуж.
— Старики говорят, что многие жители недовольны, — впервые за долгое время высказался полиглот Стурен. — Многие устали от гнета вождя Усубали.
— Так они нам жалуются? — удивился Лавров.
— Похоже, — отозвался Густав. — Кому им еще жаловаться? У них тут, я так понимаю, что-то вроде резервации.
— О-о-о! — воскликнул Олег Маломуж. — Так мы им тут еще революцию устроим! Правда, Игорек?
— Легко! — согласился Хорунжий.
— За дорогой следите! — возмутился Виктор. — Тоже мне, Клара Цеткин и Роза Люксембург, революцию они захотели! У нас не те цели и задачи.
Дорогу им преградило стадо диковинных коров с огромными рогами.
— Я их раньше уже видела, — заявила Сигрид, разглядывая животных.
— Где? — поинтересовался Виктор.
— На стенах древнеегипетских гробниц изображены такие же быки, только с солнцем между рогами.
— Ватутси пришли сюда с севера, — заметил журналист, — возможно, даже из Египта.
В этот момент юный пастух в длинной белой юбке-саронге и с длинной веточкой в руке прошел мимо них, как ожившая картинка в характерной египетской манере изображения.
Когда стадо коров удалилось, европейцы увидели стремительно приближающуюся к ним группу мужчин-ватутси. Высоких, в дорогих ярких плащах-гиматиях и с автоматами Калашникова.
— Вот эти люди для того, чтобы нас встретить, — указал на них Виктор и посоветовал: — Держите свое оружие наготове.
— Как мне себя вести? — озадачилась Сигрид.
— Дружелюбно, но с достоинством, — разъяснил журналист. — То есть не целуйся.
— Иди ты, — разозлилась в ответ Сигрид.
Четыре очень высоких и худых, голых по пояс воина-ватутси в оранжевых с коричневыми цветами саронгах взяли европейцев в «коробочку». Еще один, толстый, в прямом синем платье с белыми ромбами, из-под которого выглядывала белая с крупными синими звездами юбка в пол, подошел к Виктору. Левый глаз предводителя был как будто затянут пленкой от яйца.
— Вы от Мусы?.. Меня зовут Ваки́ль, — сказал толстяк по-английски. — Пойдемте со мной…
Они так и шли через весь поселок — впереди «звездочет» Вакиль, за ним «друзья Мусы» Лавров с Колобовой, Стурен, Маломуж, Хорунжий, а конвоировали их автоматчики в оранжевых юбках. Сзади брела толпа местных зевак.
Вакиль привел их к усадьбе, огороженной высоким тростниковым тыном. Вся процессия прошла через неширокий вход без каких-либо ворот. Внутри за забором было также много ватутси, вооруженных автоматами и ручными пулеметами.
— Да, в непростое время мы пожаловали, — заметил Виктор своим спутникам. — Действительно вождю не спокойно. Видели, как охраняют? Не знаю, с чем это связано…
Толстый Вакиль дошагал до причудливого дома-купола и что-то сказал стражнику на сомали. Снизу босой страж был одет в джинсы, а сверху — в накидку с капюшоном. Он кивнул и скрылся в круглом строении, возведенном из бревен, которые при ближайшем рассмотрении оказались огромными туго связанными снопами тростника.
Два барабанщика принялись колотить в свои высокие деревянные инструменты. Лавров и Колобова попытались подойти еще ближе ко входу, но путь им преградили конвоиры, скрестив перед ними свои «калаши». Когда автоматчики убедились, что белые поняли их жест, то молча разошлись в разные стороны и исчезли в толпе таких же, как они, вооруженных туземцев.
Из тростникового купола вышли пять человек. Четверо из них были одеты в яркие цветные фута бенадиры — белые с огромными черными кругами, белые в красную полоску, как занавески, и белые в синюю полоску, как матрацы. Один был даже одет в невесть откуда здесь взявшуюся красную сутану католического кардинала с вышитыми золотыми крестами. Но в центре был человек весь в белом — вождь. Это было понятно по тому, что только на его голове колыхался мех белых хвостов обезьяны колобуса. «Это и есть Усубали», — сразу понял Лавров.
«Весь в белом» вождь сел на стул, устланный шкурой леопарда. Пятнистый «трон» стоял на престоле с низкими ножками, обшитом полосатыми шкурами зебры.
