— Да какой приход, если церкви нет? Ряженые они, а не верующие. Организованная преступная группировка. К тому же еще и непрофессиональная. Стрелять купили, а ума — не купили.
— А зачем им тогда Подголовный Камень Иисуса? — парировал Стурен.
— А затем, чтобы продать такому, как ты, — за пять миллионов.
— Они переписывались со мной полтора года и рассказали мне такие вещи, о которых обычный бандит знать не может.
— Святая наивность, — засмеялся Виктор, и Густав, обидевшись и закусив губу, продолжал идти молча.
И все-таки Виктору при всей его иронии была интересна тема этого разговора. Не прошло и пяти минут, как он сам продолжил беседу с ученым:
— Густав, ну ты сам подумай! Если даже они монахи из древнего монастыря старообрядцев… Как они у всех на виду с такими идейками дожили до наших дней? Они же не в тайге жили, а в Хвалынске… Те же большевики могли их расстрелять в числе первых.
— Они занимались коневодством, причем очень давно, и даже поставляли коней для Двора Его Императорского Величества…
— Ну, сейчас многие говорят, что их прадедушка чуть ли не с Николаем Вторым пил на брудершафт. Я знаю стольких таких «собутыльников» царя, что будь это правдой, у него, бедного, цирроз печени случился бы еще до революции.
— Виктор Петрович, племенной завод «Трудовой», под личиной которого скрывался этот монастырь, действительно существует. Я проверял, — убедительно сказал Стурен.
— Так-так, и что же дальше?
— Во время Гражданской войны у них лечились раненые чапаевцы, даже сам Василий Иванович Чапаев. Он-то и выдал им охранную грамоту от всех чекистов на вечные времена. Так они и дожили до перестройки и краха советской власти…
— Даже так?
— Ага, — ученый был рад тому, что Виктор наконец-то перестал издеваться над его подробным повествованием. — Кстати, они и сюда своих скакунов привезли. Вместе с собой на корабле. Уж не знаю, кто их туда засунул… Но кони-и-и! Дорогущие. Они тут их и обменяли на джипы и оружие.
— Трудяги, значит, — иронично крякнул журналист…
— Ага… Ибо сказано апостолом Павлом: «Если ты не трудишься, то ты и не ешь!»
Виктор остановился и сердито посмотрел на Стурена.
— Я цитирую! — пряча глаза, оправдывался Густав.
— Это, конечно, интересная история, — выдохнул Лавров уже абсолютно серьезно. — И я допускаю, что такой… монастырь с первыми православными, которые в своей нетерпимости к инакомыслию не уступают апостолам…
— Что ты имеешь в виду? — Стурен явно не понял пассажа Лаврова.
— Я имею в виду то, что апостолы погибали не за то, что творили Добро: исцеляли, воскрешали Словом Господа, изгоняли бесов. Их казнили за то, что они, неся с собой новую Веру, оскорбляли религиозные чувства язычников.
— А откуда ты это знаешь? — Стурен был крайне удивлен.
— Густав, я ведь все-таки журналист. Или ты забыл? Мой конек — аналитика. Читал, сравнивал, размышлял… Люди — это всегда люди. Сколько бы ты им добра ни делал, их веры — не касайся. Нет ничего крепче, чем устои.
— Просто почти то же самое мне говорил этот Глеб, который у них верховодит… И потом… Это они мне подсказали, где находится Камень Святого Климента.
— Во-о-от, теперь я верю, что они не просто банда, а банда во Христе. Воинствующие старообрядцы… Вот только не могу понять, что у них забыл разведчик Борька Истомин?..
— Их монастырь контролировал Камень Святого Климента. Долгое время он хранился у монахов Киево-Печерской лавры, но потом исчез, как в воду канул… Но вот они узнали, что реликвия якобы находится у какого-то монаха в горах Гиндукуша и решили забрать его оттуда. Для этих целей более всего подходил тогда еще совсем молодой послушник Борис. А как еще было это сделать, если не через армию. Других путей в Афганистан из страны с железным занавесом тогда не было…
«Борька — монах? Двойной агент?» — Виктор опешил настолько, что даже остановился и молча смотрел на Стурена. Тот еще что-то говорил, но Лавров никак не мог прийти в себя.
Борис Истомин — один из лучших разведчиков роты, награжденный орденами лично из рук председателя КГБ СССР Крючкова — оказался двойным агентом. Но как?
Журналист вдруг вспомнил рассказ своего давнего товарища, офицера запаса Андрюхи Мартынова, о военных парадах на 7 ноября:
— Вот собираются ребята идти торжественным маршем, с автоматами Калашникова. Получают в «оружейке» холостые патроны, их же никто не контролирует? Чего стоит зарядить половину стволов боевыми, подойти к трибунам с правительством, резко развернуться и как дать!.. Почему этого не происходит?
И только спустя много лет, будучи офицером, когда Андрей стал интересоваться судьбами однокашников, он понял почему. Один распределился в спецслужбы, другой, третий… И на поверку каждый шестой из выпуска. Значит, каждый из них был агентом спецслужб с самого момента поступления в военное училище. Каждый шестой следил за своими товарищами… Может быть, поэтому ничего такого на парадах и не случалось?
