Перед командировкой Виктор, как водится, тщательно изучал материалы о Карим-Абдуле Юсефе. В реальности этого человека трудно было назвать президентом. Он был главой центральной бандитской группировки, которая просто захватила власть, и уже несколько лет оставался на своем посту только благодаря международному сообществу, смотрящему на все его преступления сквозь пальцы. Что можно сказать о человеке, который разрешал своим военным насиловать женщин, убивать политических оппонентов?.. Этому нет названия. Одни эмоции. Но Виктор был сдержан. Он знал, что любая неправильная реакция может стоить ему жизни.
— Поймите же, дорогой мой, — убеждал Виктора Карим-Абдул. — Жизнь в Сомали совсем не такая, как вы себе придумали. Люди счастливы, что получили независимость, что могут вздохнуть свободно от многовекового колониального рабства.
Виктор молча слушал, сидя в мягком кресле напротив. Уже была выпита не одна чашка кофе, а президент все не умолкал.
— Ангажированные средства массовой информации рассказывают, что наша страна — царство хаоса, анархии и прибежище пиратов, — продолжал Юсеф, то и дело посматривая на часы. — Я не хочу, чтобы вы думали то же самое и писали то же самое.
— А как же взрывы?
— О-о-о-о, дорогой мистер европеец! — засмеялся президент, будто речь шла о каком-то спектакле. — Эти люди — прирожденные воины. Не забывайте, что страна всю жизнь боролась за свою независимость… Да-да, — напирал Юсеф, глядя, как у Виктора от удивления поднялись брови. — Вы у себя запишите, что люди просто стреляют в воздух. Это фейерверки, если угодно. И бомб у нас тоже давно нет. Сомалийцы просто балуются со взрывчаткой. Так сказать, привычка детства.
Президент откровенно врал. Врал прямо в глаза. Его темно-коричневое лицо с европейскими чертами и блестящими глазами напоминало джинна из детской сказки. Только вот этого сомалийского джинна обратно в бутылку не загонишь.
Лавров почему-то вспомнил президента Буркина-Фасо (бывшей Верхней Вольты): в «стране достойных людей» президент, официально отказавшийся от бытовых благ и отказавший в них своему народу, гордился тем, что у каждого его подданного может быть кондиционер… Но тут дело посерьезнее. Абсолютный цинизм, замешанный на крови десятков и сотен тысяч погибших и умерших от голода.
— Люди есть люди. Что с них возьмешь? — со смехом доброго пожилого человека говорил тем временем Юсеф.
Карим-Абдул явно кого-то ждал, но и не спешил заканчивать разговор с Виктором. Журналист насторожился. Так обычно поступают, когда хотят арестовать.
— Господин президент, — неожиданно твердо произнес Лавров, устав слушать всю эту галиматью. — Я точно знаю, что вашими людьми задержаны двое членов моей съемочной группы — Олег Маломуж и Игорь Хорунжий.
— Ну, наконец-то! — торжествующе вскрикнул Юсеф. — Я ждал, когда ты сознаешься сам!
— В чем? — непонимающе спросил Виктор, хотя прекрасно понимал, что все только начинается. Сейчас ему будет несдобровать.
— В незаконном пересечении границы государства.
— Господин президент, у меня в порядке все визы и печати. Мы прибыли…
— …Прибыли! Убыли! Вы выехали в территорию нейтральных вод, а затем вернулись обратно и убили граждан Сомали!
— Но мы никого не убивали! — возмутился украинец.
— А это еще нужно доказать! — сверкнул глазами Юсеф.
— Что доказать? Что убили или не убили?
— Без разницы. Для вас это добром не кончится. Ни для тебя, ни для твоих друзей!
Все это угощение кофе и россказни о свободной демократической стране были обыкновенным спектаклем. Этот старый маразматик играл с Виктором, как кошка с мышкой. Видимо, скучно на старости лет. Он, конечно, знал о захвате «Карины». Мало того: он, скорее всего, в доле. Это его заработок. Виктору ничего не оставалось, как максимально тянуть время, параллельно с разговором продумывая план дальнейших действий. Можно было попытаться выскочить на крышу дворца и, воспользовавшись наличием интернета, запустить прямой эфир по фейсбуку или инстаграму прямо оттуда. У Виктора было порядка 100 000 подписчиков, в основном известных и влиятельных людей как в Украине, так и за рубежом. «Пусть не спасут. Пусть хоть отомстят…» — вертелось в голове у журналиста. Вслух же он начинал плести свою паутину:
— Извините, но существует же презумпция невиновности и…
Виктор осекся. Президент смотрел сквозь него, что-то напевая. О каком международном праве и вообще о каком-либо праве могла идти речь в этой ситуации?
— Господин президент. Вы же военный человек. Вы учились в Харькове и знаете, что наши люди никогда и никого просто так не убивают, — мягко говорил Виктор. — Вы же четыре года учились в Харьковском авиационном училище. Правда?
Лавров усиленно думал. В его голове отложилась планировка здания. Он запоминал ее, когда шел в кабинет президента. Это была многолетняя привычка разведчика: идешь в незнакомый дом — прикинь пути к отступлению.
— Мне плевать, что ты там рассказываешь! — злился Юсеф. — Я знаю, что таких, как ты, готовят долго! Вы — агенты, и вас забросили сюда с целью совершить диверсию.
