— Войско новгородского конунга Ярицлейва под моим командованием захватило Кенугард и полонило жену князя Свантепулькера и его бояр. Но тесть Свантепулькера, польский король Болеслав Храбрый, напал на Кенугард вместе с печенегами и Свантепулькером. Они отбили Киев и полонили жену Ярицлейва Агату и их сына Илью. В плену Агата умерла. Князь Ярицлейв предлагает королю Швеции совместно отвоевать Киев у Свантепулькера. Также Ярослав просит себе в жены королевну Ингигерду и, в случае ее согласия, обещает ей в качестве утреннего дара город Альдейгьюборг со всеми окрестными землями![5]
— Ты согласна, доченька? — спросила Эстрид у онемевшей Ингигерды и сообщила для справки: — В утренний дар русский князь предлагает тебе столько земли, сколько занимает половина Норвегии!
— А он сильно старый? — поинтересовалась юница.
— Яроцлейву Вальдемарсону тридцать лет, — ответил Эймунд.
— А можно я назову его утренний дар Ингерманландией? — спросила Ингигерда.
— Это будет твоя собственная земля, и ты можешь называть ее как тебе угодно! — улыбнулась королева-славянка.
— Я согласна! — поклонилась шведская королевна свату новгородского князя.
— А ты согласен? — спросила королева у своего мужа.
— Я-то готов послать войска в Кенугард хоть завтра, вот только что я скажу королю Олафу Толстому? — засомневался Шетконунг. — Я ведь поклялся на тинге в Упсале, что выдам за него свою дочь!
— Так выдай за него свою дочь Астрид от наложницы Эдлы, она всего-то на год младше моей Ингигерды! — посоветовала мудрая королева.
На том и порешили. Так Эймунд Рингсон отомстил норвежскому королю Олафу Харальдсону, уведя у того из-под носа нареченную невесту. А новгородский князь Ярослав женился на шведской королевне Ингигерде и с помощью ее дружины шведских викингов разбил печенегов и поляков своего брата Святополка и короля Болеслава Храброго. Польский король запросил мира и в качестве жеста доброй воли освободил Илью Ярославича. Еще через год князь киевский Ярослав Владимирович женил четырнадцатилетнего сына Илью на двадцатилетней принцессе Маргарите Датской, самой младшей дочери Свена Вилобородого и Сигрид Гордой.
Прошло десять лет. Норвежский король Олаф II Харальдсон собирался со своими старшими дружинниками на зимнюю охоту на кабана в загородной резиденции князя Ярицлейва Вальдемарсона, в сельце Ракома в семи километрах к юго-западу от Хольмгарда. Тридцатитрехлетний Олаф Толстый был королем в изгнании. Пару лет назад он вместе с новым шведским королем Анундом Углежогом — сыном покойного короля Олафа Шетконунга — напал на Данию. Но король Англии и Дании Кнуд II Могучий сумел победить шведско-норвежский флот и захватить Норвегию. Олафу Толстому пришлось оставить свою жену Астрид и восьмилетнюю дочь Ульфриду в Швеции, а самому вместе с четырехлетним сыном Магнусом уплыть в Хольмгард к киевскому свояку, князю Ярицлейву Вальдемарсону — за новым войском. Ярицлейв, хоть и владел великим киевским престолом, но жить предпочитал в Хольмгарде. Он принял Магнуса, как родного сына, и разместил у себя при дворе вместе с остальными своими детьми. При этом же дворе жили изгнанные из Англии дети короля Эдмунда Железнобокого — Эдуард и Эдмунд…
Река Ракомка пробивалась под толстым льдом к спокойному, ровному озеру Ильмень. Из села Ракомы к викингам доносились едва различимые возбуждающие запахи — дровяного дыма из печей, свежеиспеченного хлеба и еще тысячи других опьяняющих ароматов, поднятых со снега восходящим солнцем, слабо мерцающим в морозном тумане. Поднимаясь выше и выше, солнце светом своих лучей разрывало пелену тумана, висевшего над селом и над рекой. Клочья тумана, медленно поднимаясь вверх, растворялись в воздухе, открывая взору очертания береговой линии.
Олаф устроился в седле, покрутил коня на месте, проверяя, все ли прилажено надежно и уверенно ли чувствует себя животное под ним, удобной ли длины путлища со стременами. Оруженосец подал копье. В этот момент затрубил рог, возвещая о прибытии княжеских людей из Новгорода. Король вернул копье помощнику и вгляделся в прибывающих. Впереди ехали небольшие однолошадные сани, в них стоя правила сама княгиня киевская Ингигерда Олафсдоттер. За ней, также стоя в санях, ехал ладожский ярл Регнвальд Ульвсон, за ним следовали верхом шесть его личных дружинников-шведов.
Норвежец толкнул коня каблуками и коротким галопом доскакал до саней княгини.
— Здравствуй, Олаф! — поприветствовала его Ингигерда, радостно улыбаясь. Разгоряченная быстрой ездой, она осадила лошадь, влекущую сани.
— Великая княгиня! У нас для тебя есть конь! — откликнулся Олаф и неопределенно показал на группу своих верховых соратников.
— Для чего? — удивилась Ингигерда.
— Но ты же не собираешься охотиться на кабана в санях? — ответил вопросом на вопрос Олаф.
— Почему нет? — лукаво улыбнулась двадцатисемилетняя женщина.
— Местность ухабистая! — предупредил норвежец.
— Мы к ней привыкли, — уверила его Ингигерда и обернулась к своему двоюродному брату. — Да, Регнвальд?
