Сегодня утром, перед тем как ее отправили на базу, она видела, как во дворе девятиэтажного дома, где находились позиции разведчиков Славы, собралась толпа. Ей не надо было видеть, что там происходит, но она видела. В центре толпы били какого-то человека. Молодого. Прикладами ему размозжили руки до ошметков. «Снайпера поймали. Достал он нас», — пояснил Слава. Окровавленному человеку засунули в рот бумажку, очевидно листок, на котором он вел учет, сделали петлю из троса и повесили на дуле танка. Танк приподнял дуло, а человека держали за ноги, пока не удавили.
— А как иначе? — сказал стоящий рядом Слава, и серые глаза его, обычно веселые, с искоркой задора, сейчас оставались суженными и холодно-беспощадными. Он был неприятен Ольге в тот момент.
Ей хотелось сказать ему, его бойцам, чеченцам — всем на этой войне, что нельзя убивать людей только потому, что кто-то разрешил их убивать. С пронзительной ясностью она поняла, что на войне нет хороших и плохих, что стандартное клише «наши справедливые и добрые, а враги коварные и жестокие» — это очередная ложь войны, все одинаково в крови, повесят человека, а потом сентиментально поют под гитару про родной дом и ждущую мать… Что на войне главное — это глубокое моральное самооправдание своих поступков: конечная цель, которая выше жизни, а если такой цели нет — примешь в себя тьму, и это тебе понравится.
Она не видела солдат, она видела чьих-то сыновей. И как мать считала, что каждый убитый здесь должен быть оплакан…
— Ольга Владимировна, — остановил ее на выходе из палатки усатый замполит. — Как я понял, вы теперь не знаете, где искать вашего сына. Что будете делать дальше?
— Я не знаю, — ответила Ольга. — Устала очень… Не могу больше. Сломалась я… Наверное, домой поеду. Деньги у меня отобрали, напишу письмо домой, чтобы выслали на дорогу в Моздок до востребования, и буду кого-нибудь просить, чтобы вертолетом до Моздока довезли. Хотя… Я не знаю…
Но письмо домой она так и не написала. Вернулась в свою комнату, умылась и легла на кровать. Внутри была пустота. За эти дни она увидела и перечувствовала то, что нельзя видеть и чувствовать обычной женщине из обычного мира — с будильниками, работой, готовками и желанием нравиться. Она впустила в себя что-то огромное, разобраться с которым придется потом. Ей хотелось домой. Она видела, что здесь творится, что искать Алексея равносильно тому, что найти каплю дождя в глубоком омуте. И вместе с тем она понимала, что, уезжая отсюда, она предаст сына и с этим придется жить до конца.
А затем произошло чудо.
Под вечер, когда начало темнеть, в коридоре послышался шум, голос: «Ольга, где ты? В какой комнате?» — и в дверь влетел Слава, как всегда, обвешанный оружием, с улыбкой на весь рот.
— Мать! — крикнул он с порога. — Нашелся твой сын. Я сам списки на обмен видел. Алексей Новиков, 131-я бригада. Он у чехов — хотят обменять. Я в Ханкалу на базу в штаб заехал, а там списки смотрят. Чё лежишь? Поехали. БТР внизу! Он живой!
Ольга села на кровати и схватилась за сердце.
Если кто-нибудь скажет, что жизнь и смерть на войне зависят от профессионализма, — не верьте. На войне на девяносто процентов все зависит от случая. Можно остаться без единой царапины, когда всех рядом убьют; можно снять бушлат, надеть красную рубаху, пройтись на виду у противника — и снайперы отвлекутся в этот момент. А можно окапываться по учебнику, ползать ужом, знать назубок все правила тактики — и поймать пулю от случайного выстрела.
Война не выбирает, кто достоин жить, а кто нет. Кто молод, наивен и румян, а кто поживший, седой и в грехах. Войне все равно. Она слепа. Можно искать дорогого тебе человека по всем тропкам войны, вечно гоняясь за миражами по замкнутому кругу, и всегда на чуть-чуть опаздывать, проходить мимо, а можно, по шепоту молитвы, случайно оказаться в единственно нужном месте, в единственно нужное время.
Для Ольги этим местом судьба определила Ханкалу.
Ханкала — поселок на восточной окраине Грозного: бывшая советская воинская часть с жилым городком, железнодорожной станцией и учебным аэродромом. Там располагался один из передовых пунктов управления группировкой. Слава случайно оказался в Ханкале в самый судьбоносный для Ольги момент.