Дома не решилась ни с кем поделиться своими проблемами. Не рассказала ничего ни маме, ни Оле, ни даже Ляле, которая не была особо болтлива. А все потому, что знала – все трое поддержат мое участие в конкурсе: «Олеся, это же великолепно! Ты у меня такая красавица! Точно победишь! Так… нам надо, наверное, купить тебе платье?», «Круто! Участвуй, конечно! Это же прикольно! Когда еще возможность выпадет? Найдешь там себе какого-нибудь мальчика-красавчика! Хотя бы того же певуна, который тебе понравился!», «Конкурс красоты? Пустая трата времени… хотя тебе полезно будет. Для самооценки как минимум». Они бы поддержали меня в три голоса, еще и подтолкнули в это адское пекло. Мама бы взялась руководить моей «победой» на пару с Лебедем.
Вечером вместо того, чтобы готовиться к завтрашнему дню и делать домашнее задание, я продолжала следить за страницей конкурса. Под конец дня комментарии стали появляться реже, но под моей фотографией оживление не затихало. Среди десятков положительных сообщений я видела только несколько отрицательных. Но именно они привлекали внимание и ранили.
Что делать с конкурсом, так и не придумала. Организаторы на мое письмо не ответили, да и, наверное, бесполезно было ждать от них какой-то реакции после разговора с Кристиной. Моя фотография со страницы никуда не делась. Описание под ней не изменилось. Я продолжала оставаться загадочной участницей под номером двадцать с подписью «Утенок».
И самым ужасным было то, что самой хотелось попробовать что-то настолько непривычное, непохожее на меня. Конечно, признаться в этом было страшно даже самой себе, но, когда забывалась, перед глазами невольно появлялся образ в длинном платье на сцене с букетом и короной на голове… или какой атрибут победительницы в этом конкурсе? Правда, заканчивались мои мечты плохо. Я одергивала себя, вспоминала про обратную сторону медали в виде кряканий, смеха, злых слов и снова проверяла: не случилось ли чуда и не исчезла ли моя фотография со страницы конкурса.
Однако ничего не менялось. Я была там и вечером, и ночью, и утром.
Перед выходом из дома вновь долго крутилась около зеркала, но на этот раз с вполне определенной целью. Вчера меня дважды упрекнули в том, что я лохматая. И поэтому пыталась «причесаться». Правда, выходило это не очень хорошо. Эту «лохматость», которую сама зову «объемом», я создавала каждое утро, чтобы скрыть топорщившиеся уши. Волосы у меня хорошие – густые, прямые, длинные. Вот только если с ними не проделывать никаких манипуляций, то сквозь них будут выглядывать кончики ушей. Особенно когда я двигаюсь. Поэтому каждое утро я делала небольшой начес по бокам, который надежно скрывал мои «локаторы». Но да, со стороны это выглядело как птичье гнездо. Добиться же и сокрытия ушей, и аккуратной прически было непросто. А вернее, невозможно, поэтому и этим утром пришлось вернуть «лохматость» и бежать на пары, чтобы не опоздать.
На крыльце меня уже привычно поджидал Лебедь.
С ним я тоже не знала, что делать. С одной стороны, он мне и раньше не нравился, а теперь вообще подставил не по-детски, но с другой… мы уже месяц общались, не вполне успешно, но довольно часто и близко. Так долго я еще ни с кем не состояла в приятельских отношениях. К тому же не чувствовала в нем злого умысла или неискренности. Надеялась их увидеть, искала, но до сих пор не замечала даже с учетом своей приобретенной подозрительности. И сейчас, после того, что совершил и за что даже не пытался попросить прощения, я не чувствовала, что он преследует какие-то свои цели. Конечно, могла ошибаться, но что-то мне подсказывало, что руководили им безделье и веселый нрав.
Он не извинялся, продолжал настаивать, что во время конкурса мы вдвоем неплохо развлечемся и повеселимся, но все-таки вину чувствовал. Это я поняла по молчаливому сопровождению меня до академии утром. Если вчера он еще пытался разговорить меня, то сегодня только настороженно смотрел, будто гипнотизировал.
В группе продолжалось обсуждение конкурса, а также предстоящего собрания участниц. Сегодня должны были объявить конкурсанткам испытания, а завтра – вывесить информацию на всеобщее обозрение. Ребята обсуждали, что подготовят организаторы, приставали ко мне с вопросами, что я думаю по этому поводу, чего хочу, боюсь ли.
Я боялась. И еще как!
Но на собрании все-таки собралась присутствовать. Правда, это ничего не значит. Я только послушаю, как советовала Кристина. И все.
А если получится, то, может, вновь попрошу снять меня с конкурса. Там ведь наверняка из организаторов будет не только Назарова.
Именно так я себя оправдывала, когда после третьей пары меня добавили в общий чат участниц, а затем озвучили время и место встречи, и я подтвердила, что буду. Именно так я себя оправдывала, когда после пятой пары несмело направилась в сторону актового зала.
Нерешительно открыла тяжелые двери и вошла в большой зал, где у подножья сцены собралось несколько девушек. Все как на подбор: красивые, дорого одетые, веселые, счастливые. При виде них у меня тут же возникло желание сбежать, но…
– Утенок! Иди сюда!
