Виновато глянула на нее и прошла к раковине. В зеркале отразился не просто кошмар, а настоящая ведьма. Попытками стереть последствия истерики я сделала только хуже и стала похожа на клоуна из ужастика с потекшим гримом. Прическа также растрепалась, а на белом топе появилось несколько грязных капель.
Открыла воду и принялась умываться. Кристина подошла и, глядя на меня насторожено, протянула влажные салфетки.
– У тебя же сегодня запись ролика? – спросила она, видимо, догадавшись по топу, остаткам прически и макияжу, откуда я выбежала.
Шмыгнула, кивнула, избегая ее взгляда даже в зеркале, и как можно ниже склонилась над раковиной.
– И что? Что такого ужасного случилось, что ты разревелась?.. Максим что-то натворил, да?
– Нет. Он здесь ни при чем, – приглушенно ответила.
– А что тогда?
Я снова промолчала, чем тут же вызвала недовольство у Кристины.
– Леся, если ты сейчас говорить не начнешь, я разозлюсь, – предупредила она.
– Я опозорилась, – ответила все так же невнятно, что сама еле различила свои слова, и посмотрела на Кристину в зеркало. Она как раз стояла за мной и морщилась, пытаясь разобрать сказанное сквозь шум льющейся воды.
– Как именно? – уточнила она.
– Рассказала то, чего не следовало.
Кристина продолжила морщиться.
– Не понимаю, что ты лопочешь, – раздраженно фыркнула она в итоге и развернулась к выходу. Я думала, что окончательно разозлила ее и она решила уйти, но Назарова вместо этого толкнула входную дверь и выглянула в коридор. – Заходи, тут никого кроме нас нет. И расскажи нормально, что произошло.
В туалет нерешительно зашел Максим с моей сумкой с тетрадями и пакетом с одеждой. Выглядел он непривычно молчаливо, серьезно и напуганно, словно я не разревелась перед ним, а прыгнула под машину как минимум.
Виновато посмотрела на него и снова принялась стирать с лица косметику.
– Что у вас случилось? – нетерпеливо снова спросила Кристина.
– Дан твой – урод, – зло заявил Максим, подходя ко мне и пытаясь заглянуть в лицо. – Ты как?
– Нормально, – так же опасаясь на него смотреть, как и на Кристину, ответила я. – Прости.
– Да вы объясните нормально, что случилось? Что Дан натворил? Опять вопросы про первые поцелуи задавал?
– Если бы… – проворчал Максим. – К этому мы как раз были готовы.
Не удержалась и толкнула его локтем в бок, пока он утешающе похлопывал меня по спине. Готов он был, видите ли.
– Я рассказала о школьной травле, – призналась в конце концов и рвано выдохнула. Оказалось, произнести слово «травля» не так уж и сложно.
Кристина нахмурилась и перевела вопросительный взгляд на Максима, но тот не заметил, потому что продолжал пристально и обеспокоенно смотреть на меня.
– Не знаю, что на меня нашло. Я не собиралась об этом говорить. Сначала показалось, что рассказать об этом будет правильно, что это не повредит искренности интервью, но теперь… – Я снова позорно всхлипнула. – Зачем вообще об этом упомянула? Решила, что пережила это, что справилась, а на деле… – Слезы снова полились по щекам, и я поспешно склонилась над раковиной, вновь умываясь.
Некоторое время позади меня было тихо. Я не поднимала взгляда от раковины и ждала их приговора, но они оба молчали.
– Насколько все ужасно? – в конце концов, тихо поинтересовалась Кристина, обращаясь не ко мне, а к Максиму.
– Да вообще ничего ужасного не было, – возмущенно и уверенно ответил тот.
– Надо мной будут смеяться, если это видео покажут. Снова будут обзывать и показывать пальцем вслед, – перебила я Максима, захлебываясь в новых рыданиях.
Он бросил сумки на подоконник и повернул меня к себе, чтобы затем крепко обнять.
– Не придумывай. Все хорошо. Наоборот, молодец, что выговорилась. Ничего страшного или лишнего ты не сказала. Просто перенервничала. Успокойся. Никто не покажет видео, если ты не захочешь. Да? – обратился он к Кристине.
– Конечно, – подтвердила она растерянно, явно сбитая с толку моей истерикой.
– Леся, посмотри на меня. – Максим отстранил меня от себя, чтобы заглянуть в заплаканные глаза. – Ты красивая. Очень красивая. Ты интересная, добрая, нежная. И смелая. Ты уже многое преодолела, чтобы забыть школьный кошмар. И не останавливаешься на достигнутом. – Я попыталась вырваться, потому что было неловко от его слов и пристального взгляда. – Никто над тобой смеяться не будет, школьные годы остались в прошлом. И твоей вины в том, что было, нет. Виноват только тот ублюдок, который над тобой издевался. Ты не должна стыдиться или ненавидеть себя. Этим ты только хуже делаешь. Правильно сказала: ты победила уже немало своих страхов, остался последний рывок. Ты молодец, все делаешь правильно, – уверенно продолжал он говорить, не позволяя вырваться или отвернуться.
