— У нас, Томилин, не забалуешь, — хвастливо заявил Бандерас. — Раскололся. Как миленький. Все рассказал. У него в этом доме знакомые жили, так что Соболеву он приметил давно и давно на нее облизывался… Знал, в какой квартире живет — на пятом этаже. Знал, что лифт не работает, так что пойдет девчонка по лестнице. Как вечером увидел, что она идет домой, шмыгнул в подъезд, выкрутил лампочку, чтобы она его не узнала в темноте, и стал ждать… Изнасиловав, подумал: а вдруг все-таки узнала? И задушил.
— Да, просто…
— Это у нас все просто, а потом начался самый цирк. Адвокат у него оказался ловкий… Ну и суд, конечно, постарался.
— А суд-то что?
— Вернули дело на доследование. Это у судейских отработано… Малейшее сомнение — к доследованию. Они ведь за раскрытие преступления не отвечают.
— И все же почему вернули?
— А потому, что, видите ли, не были полностью опровергнуты все утверждения господина Притулы А. К., в частности о том, что следы на лампочке оставлены им до момента совершения преступления, когда он заходил в гости к своей знакомой, проживающей в этом доме. Не в полном объеме проверено его алиби, ну и всякая другая хрень. Пришел, понимаешь, к знакомой и тут же лампочку в подъезде стал вкручивать. Да и вообще во время преступления его не было в городе…
— Ну, может быть, и действительно надо было все это проверить.
— Раньше такие дела, друг мой, в суде на «ура» проходили, а сейчас все на Европейский суд по правам человека ссылаются. Отмен боятся. А ведь дело было железное!
Бандерас закинул руки за голову и какое-то время изучал потолок. Потом хищно добавил:
— Только все это ему не помогло! Эксперты потом дали классное заключение, что следы на лампочке выгорают за семь часов полностью, целиком, если она непрерывно горит. А пальчики Притулы остались. Значит, не мог он раньше ее вкручивать… Что бы там эта тварь, его знакомая, ни говорила. Ну и алиби его мы разнесли в куски, к чертям! В городе он был в это время, в городе!.. Но адвокат у него та еще гнида оказался — он и свидетелей своих подготовил, и документы липовые состряпал, которые Притула якобы во время своего отсутствия подписывал… Не помогло, — удовлетворенно хмыкнул, поиграв плечами Бандерас. — Девчонку вот жалко… Красивая была.
— А как же ответственность за дачу ложных показаний?
— А никак. Лжесвидетель всегда может сослаться на то, что память подвела. Обычное дело. Тут надо доказывать, что у свидетелей была «заведомость» при даче показаний.
— Как они могли такую гадину выгораживать?
— Кто? Адвокат, что ли? Так ему же за это платят. За совесть — не платят.
— Да нет, я про свидетелей, которые его выгораживали?
— А-а, эти… людишки-то… Денег им сунули, вот они и запели. Ладно, — Бандерас встал, потянулся, сунул руки в карманы. — Теперь твой черед, господин следователь. Давай, докладай, что тут у вас стряслось, зачем вам сам капитан Бондаренко понадобился?
«Ну наглец», — подумал Томилин и стал рассказывать. Сигнал в милицию поступил вечером. Звонила женщина и сообщила, что в ее квартиру ворвались двое налетчиков в масках, избили и изнасиловали ее и подругу, которая была у нее в гостях, ограбили.
— Сколько лет? — тут же спросил Бандерас.
— Кому? — не понял Томилин.
— Потерпевшим. Не мне же.
— Около сорока…
— Слава богу!
Томилин удивленно уставился на Бандераса.
— Хорошо, что не подростки какие-нибудь! А то с ними — полный аут! Напьются до щенячьего визга, ну и начинается любовь-морковь… А потом, когда очухаются, бывшая уже девушка начинает думать, как маме с папой сказать о случившемся великом событии. Сказать, что сама заигралась, согласилась, потому что хотела как в кино?.. Не поймут. А давай-ка скажу, что меня изнасиловали! Ну и как тут установить, был ли половой контакт действительно изнасилованием? Даже если удалось сто процентно установить, что парень сунул свои причиндалы по нужному адресу, это вовсе не означает, что он насильник. Просто его приятели научили, что если девушка говорит «нет», то не надо обращать на это внимания, потому что на самом деле она хочет, чтобы ты продолжал до самого конца.
— И что же делать? — честно поинтересовался Томилин.
— Я, например, прежде всего, пытаюсь понять — вот этот конкретный парень, он мог или не мог насиловать? Или просто распалился уже до полного нетерпения, а девица не устояла… И ошибся я лишь раз. Один лишь раз. Но там была сложная ситуация, — многозначительно намекнул Бандерас. — Ладно, поехали дальше. Итак?
Томилин решил плюнуть на начальственный тон Бандераса — пусть изображает, если ему так это нравится, — и подробно рассказал обо всем, что случилось на месте преступления.
Приехал он позже других — оперативно-следственная группа уже вовсю работала. Хозяйка квартиры Панкратова Дарья Сергеевна что-то рассказывала дежурным операм, криминалист искал отпечатки пальцев, судмедэксперт осматривал в соседней комнате вторую женщину — Легкоступову Веру Сергеевну.
Картина со слов хозяйки нарисовалась следующая.
