– А слава? – вскричал Люсьен. Дориа и Лусто рассмеялись.
– Вот видите, – сказал Лусто, – он все еще предается юношеским мечтаниям.
– Слава, – отвечал Дориа, – это десять лет упорства, а для издателя – либо убыток, либо прибыль в сто тысяч франков. Пусть даже отыщется безумец, который издаст ваши стихи, все равно через год, узнав о последствиях этой операции, вы проникнитесь ко мне уважением.
– Моя рукопись у вас? – сказал Люсьен холодно.
– Вот она, мой друг, – отвечал Дориа, и в его обращении с Люсьеном появилась какая-то вкрадчивость.
Поэт взял сверток, не проверив состояние перевязи, настолько вид Дориа внушал уверенность в том, что он прочел «Маргаритки», Люсьен вышел вместе с Лусто; казалось, он не был ни удручен, ни раздосадован. Дориа проводил обоих друзей в лавку, беседуя о своем журнале и о газете Лусто. Люсьен небрежно играл рукописью «Маргариток».
– Ты в самом деле думаешь, что Дориа прочел или давал кому-нибудь прочесть твои сонеты? – шепнул ему Этьен.
– Само собою, – сказал Люсьен.
– Посмотри на перевязь.
Люсьен взглянул и убедился, что пометка и шнур вполне совпадали.
– Какой сонет вам более всего пришелся по вкусу? – сказал Люсьен издателю, побледнев от гнева и досады.
– Они все замечательны, мой друг, – отвечал Дориа, – но сонет, посвященный маргаритке, просто прелесть! Он завершается тонкой и восхитительной мыслью. Оттого я и предвижу, какой успех будет иметь ваша проза. Оттого-то я сейчас же и рекомендовал вас Фино. Пишите статьи, мы их хорошо оплатим. Мечтать о славе, разумеется, очень увлекательно, но не забывайте о существенном и берите все, что можно взять. Когда вы разбогатеете, пишите стихи.
Поэт, боясь вспылить, выскочил из лавки: он был взбешен.
– Полно, дружок, – сказал Лусто, выходя вслед за ним, – будь спокойнее, принимай людей такими, каковы они есть, смотри на них как на средство. Желаешь отомстить?
– Во что бы то ни стало, – сказал поэт.
– Вот экземпляр книги Натана, мне только что ее дал Дориа; второе издание выйдет завтра, прочти книгу и настрочи убийственную статью. Фелисьен Верну не выносит Натана, он боится, что успех книги повредит в будущем успеху его собственных сочинений. Люди ограниченного ума – маньяки, они воображают, что под солнцем недостанет места для двоих. Фелисьен постарается, чтобы твою статью поместили в большой газете, где он работает.
– Но что можно сказать против этой книги? Она прекрасна! – вскричал Люсьен.
– Ты неисправим! Дорогой мой, обучайся своему ремеслу, – смеясь, сказал Лусто. – Книга, будь она даже чудом мастерства, должна под твоим пером стать пошлым вздором, произведением опасным и вредным.
– Но каким образом?
– Обрати достоинства в недостатки.
– Я неспособен на подобную проделку.
