Между тем в 1949-м было, во-первых, не до смеха, а во-вторых, уже самим Сталиным было сказано, что горьковская сказка «Девушка и смерть» – штука посильнее «Фауста». Так что Гёте нам не указ. Одного за другим, начиная с января 1949 года, арестовывали членов Еврейского антифашистского комитета. По этому делу было репрессировано 110 человек. Следствие тянулось необычно долго – три с половиной года. Главой «заговора» был объявлен старый партиец Соломон Лозовский (партстаж с 1901 года), который был заместителем министра иностранных дел, председателем Совинформбюро, при котором в 1942 году и был организован ЕАК. Старейший по возрасту обвиняемый (ему было за 70), образованный человек западного склада, он никогда не интересовался еврейством и его проблемами, был верным солдатом партии. Взяли известных писателей: Переца Маркиша, вернувшегося в СССР из Парижа в 1926 году, Давида Бергельсона, вернувшегося в Советский Союз в 1933 году из Берлина, Давида Гофштейна, Лейба Квитко. Была арестована академик Лина Штерн, заведовавшая кафедрой в Женевском университете до переезда в Москву в 1925 году.
Особым Постановлением ЦК КПСС от 8.02.1949 были распущены объединения еврейских писателей в Москве, Киеве, Минске, закрыты альманахи «Геймланд» (в Москве), «Дер Штерн» (в Киеве). Были закрыты еврейские театры в Минске, Черновцах, Биробиджане. Закрыли в Москве ГОСЕТ и училище при нём. Были закрыты Еврейский музей в Вильнюсе, Краеведческий музей – в Биробиджане, Историкоэтнографический музей грузинских евреев. Шёл целенаправленный разгром еврейской культуры. На языке цифр это выглядело так: арестовано 217 писателей, 108 актёров, 87 художников, 19 музыкантов.
А в марте Сталин собрал редакторов газет и журналов и сказал: «Товарищи, раскрытие литературных псевдонимов недопустимо – это пахнет антисемитизмом…» Вот такое страшное лицемерие…
На исходе 1950 года в Москве была арестована группа юношей и девушек, в основном детей репрессированных евреев, основавших в августе «Союз борьбы за дело революции». Их было шестнадцать человек – от 16 лет до 21 года. Свой союз они считали не антисоветским, но антисталинским. Они обвиняли вождя в искажении ленинской линии при построении социалистического государства. У них обнаружили гектограф, на котором они напечатали свою «программу» и «манифест». Найденный револьвер позволил обвинить участников группы в терроризме, в подготовке покушения на Маленкова и других деятелей партии и правительства. Суд состоялся в 1951 году, группа была представлена как еврейская антисоветская молодёжная террористическая организация. Троих участников – Слуцкого, Фурмана и Гуревича – приговорили к расстрелу. Десять человек получили по 25 лет ИТЛ, трое – по 10 лет ИТЛ, с последующей ссылкой на 5 лет.
Об этом процессе мало кто слышал. 1951 год прошёл под знаком более громкого процесса Сланского в Чехословакии, он широко освещался в нашей печати в откровенно антисемитском духе. О Рудольфе Сланском, генеральном секретаре ЦК КПЧ, ветеране гражданской войны в Испании, и его «подельниках», тринадцати видных деятелях компартии, одиннадцать из которых были евреями, в советских газетах писали, что они «мечтали превратить Чехословакию в космополитическую вотчину Уолл-стрита, где властвовали бы американские монополии, буржуазные националисты, сионисты». «Рука Москвы» ощущалась даже в формулировках обвинения: заговор Сланского был объявлен «троцкистско-сионистско-титовским». Сталинский сценарий этого дела напоминал процессы, которые происходили в Союзе в 30-х годах.
Между тем следствие по делу ЕАК, члены которого обвинялись в измене родине, национализме, антисоветской и шпионской деятельности, тянулось беспрецедентно долго, по ходу менялся состав «преступной группы», менялся и сценарий дела, разработанный ещё к началу 1948-го. Указание сверху: «Бить, бить, бить!» применялось ко всем, за исключением Лины Штерн и Фефера, который уже давно был агентом «органов» под псевдонимом
