8 мая 1952 года открылось закрытое судебное заседание Военной коллегии Верховного суда СССР по делу ЕАК. Все пятнадцать подсудимых отказались от показаний, вырванных под пытками. Дело, сфальсифицированное под руководством следователя Рюмина, рассыпалось на глазах. Председатель суда генерал-лейтенант юстиции А.Чепцов доложил Маленкову о том, что оснований для смертных приговоров по делу нет. Ответ был таков: «Мы не будем становиться перед ними на колени. Есть решение Политбюро – расстрелять. Вот и действуйте!» 18 июля суд приговорил к расстрелу Лозовского С.А, Фефера И.С, Бергельсона Д.Р., Юзефовича И.С., Шимелиовича Б.А., Маркиша П.Д., Зускина В.Л., Квитко Л.М., Гофштейна Д.Н., Теумин Э.И., Ватенберга И.С., Тальми Л.Я., Ватенберг-Островскую Ч.С. Приговор был приведён в исполнение 12 августа 1952 года. Штерн Л.С. была приговорена к лишению свободы в ИТЛ. Брегман С.Л. умер в Бутырской тюрьме в конце судебного процесса.
Сейчас опубликованы документы, в том числе стенограмма закрытого процесса, книга вышла в издательстве «Наука» в 1994 году под названием «Неправедный суд. Последний сталинский расстрел». Изучая стенограмму и приложенные документы, я не могла отделаться от впечатления, что нечто в этом роде я уже читала. Конечно же! Это Кафка! Это его роман «Процесс»! Не случайно у нас после смерти тирана переиначили слова известного «Марша авиаторов»: «Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью»… Кстати, «Марш авиаторов» пели не только «сталинские соколы», но и ассы нацистского «Люфтваффе». Не только энергичная мелодия, но и слова совпадают один к одному. Кто у кого содрал – не берусь судить. О сходстве режимов написано предостаточно.
Убийство членов ЕАК не было последним сталинским расстрелом. 20–27 ноября 1952 года состоялся показательный суд над группой Рудольфа Сланского в Праге, обвиняемых в шпионаже в пользу Израиля. Одиннадцать «заговорщиков» были казнены за измену родине, а трое приговорены к пожизненному заключению. Судили не только группу обречённых, судили молодое еврейское государство, нарушившее геостратегические планы советского вождя. В обвинительном заключении говорилось: «Правительство Бен-Гуриона превратило Израиль в американскую колонию и безоговорочно поддерживает вредительские планы американских поджигателей войны, которые сделали из Израиля плацдарм для наступления на СССР». Еженедельник «Новое время» писал: «В Праге было неопровержимо доказано, что государство Израиль взяло на себя роль международного шпиона».
Илья Эренбург в своих знаменитых воспоминаниях «Люди, годы, жизнь» пишет о послевоенных годах сталинского правления: «Преследование евреев не было обособленным явлением. Арестовывали множество людей, побывавших, конечно не по своей вине, в фашистском плену, не успевших эвакуироваться, вернувшихся добровольно из эмиграции, репрессированных в тридцатые годы, имеющих за границей родственников…» Да, всё это имело место, и в огромных масштабах. В 1949 году раскручивалось и получило громкую огласку «Ленинградское дело». Среди расстрелянных руководителей на этот раз евреев и впрямь не было, ибо в это время их уже «вычистили» из властных структур. Но сколько людей тогда подняли под сурдинку и выслали из северной столицы! Об удушливой атмосфере страха, которая сгущалась вокруг без вины виноватых, очень точно сказал Иосиф Бродский в стихотворении «Памяти Жукова». И речь при этом шла о мужественных людях – солдатах и офицерах-победителях: «Смело входили в чужие столицы и возвращались со страхом в свою». Что уж говорить о людях обыкновенных, не закалённых в горниле войны! Они были парализованы страхом. Над каждым гроза могла разразиться в любой момент.
И всё же Эренбург не совсем объективен: в послевоенные сталинские годы евреи оказались в особом положении. Язык статистики красноречив: с 1949-го по 1953 год количество евреев среди руководителей в различных министерствах сократилось с 516-ти до 190 человек, среди директоров заводов – с 12,3 % до 4,6 %, среди секретарей обкомов, крайкомов, горкомов – с 1,3 % до 0,1 %. Волна чисток захватила высший командный и средний состав армии: были досрочно уволены 63 генерала и 270 полковников и подполковников-евреев. Статистика зафиксировала ситуацию среди евреев с «положением». Но ведь когда рубили лес и падали «дубы», в огромном количестве летели и «щепки».
Что далеко ходить! Летом 1952 года мы с мамой отправились к моему отчиму – из Одессы на Сахалин. С мамой, чертёжницей высокого класса, был заключён трудовой договор. В январе 1953-го без объяснения причин она была уволена. Иосиф Бродский вспоминает, что и его отец, в прошлом боевой морской офицер, в 1950 году был демобилизован и в свои 47 лет должен был начинать жизнь заново. Устроиться куда-либо журналистом или фотокорреспондентом в Питере еврею было немыслимо, и он, заключив договор с ВДНХ (повезло!), несколько лет колесил по стране, с трудом зарабатывая на жизнь.
