А я в Комсомольске на протяжении пяти лет видела в магазинах только лошадиные ноги со шкурой и копытами и мясо кита кровавого цвета. Иногда «выбрасывали» сазанов горячего копчения, выстраивались очереди, мне всегда не хватало, но попробовать лакомство довелось у соседки, вкус божественный, а по Райкину – просто «спецццфицццкий». Работающим на заводах кое-что перепадало, существовала система распределителей и пайков.
В больничном бараке, куда меня упекли местные выпускники медучилищ, приняв пиелонефрит за брюшной тиф, поесть приносили под видом супа помои и слипшиеся рожки серого цвета со следами перемолотых жил, это блюдо у них именовалось «макароны по-флотски». Уносили это месиво нетронутым. Моя просьба о стакане кефира вызвала, помнится, шок, будто речь шла о птичьем молоке, и была воспринята как бунт. Помню, на вечере выпускников в качестве деликатеса нам подали по сосиске; такую роскошь за пять лет работы в Комсомольске-на-Амуре я увидела впервые. Невольно напрашивался вопрос: почему легендарный город юности, центр дальневосточного кораблестроения (завод Ленинского комсомола, производящий подводные лодки) и самолётостроения (посёлок Дзёмги с аэродромом для испытательных полётов), город, в котором и металлургия имела место быть (завод «Амурсталь»), жил впроголодь, а Молдавия, где советской власти без году неделя и которая не производит ничего, подобного продукции Комсомольска, утопает в изобилии?! Как всякий риторический вопрос, он остался без ответа.
Нужно сказать, что в аграрной испокон веков Бессарабии при мне уже существовала промышленность, притом не только перерабатывающая сельскохозяйственную продукцию. Кто бы мог поверить, что в Кишинёве вплоть до 1945 года существовало лишь несколько металлообрабатывающих мастерских Сербова, Ланге, Мокану, сохранившихся от царского времени? При румынском правлении даже такой малости не появилось. За годы советской власти, ещё до моего приезда, в Кишинёве возникло множество заводов: «Молдавгидромаш», производящий насосы, «Точэлектроприбор», «Счётмаш», «Микропровод», «Виброприбор», «Электромашина», «Молдавизолит», «Сигнал», тракторный завод большой мощности, Плодсельхозмаш, завод холодильников, полиграфический комбинат. При мне вводили в строй «Мезон», напичканный электроникой, работавший на космическую промышленность, телевизионный завод «Альфа». Не буду говорить обо всех, скажу, что «Микропровод» и особенно «Молдгидромаш», на каждом из которых Ольшанский проработал как минимум по 20 лет, выпускал продукцию, уходившую во многие страны мира и предназначавшуюся для спецпоставок.
Названы наиболее крупные предприятия и объединения союзного значения. Все они возникли на базе и с помощью союзной (в основном российской) промышленности. Россия поставляла станки, оборудование, технологии и специалистов. Кроме этих предприятий в городе работали 2 крупные ТЭЦ, и успешно развивалась пищевая и лёгкая промышленность: табачный комбинат, кондитерская фабрика «Букурия», трикотажная фабрика
При мне застраивались верхние Рышкановка и Ботаника, а также микрорайоны Скулянка, Боюканы и Чеканы. Наряду с котельцовыми домами улучшенной планировки строились панельные дома и возводились высотные двадцатиэтажные здания. Завод имени Котовского производил металлическую опалубку для изготовления железобетонных изделий – основного элемента антисейсмического монолитного домостроения. Технологию изготовления скользящей и переставной опалубки для строительства высотных домов разработал тоже «оккупант», архитектор Г. Соломинов. Мартовское землетрясение 1977 года стало испытанием для жителей Кишинёва и его строителей. Мы жили на четвёртом этаже пятиэтажного котельцового дома, на углу улиц Чернышевского и Белинского, сданного в эксплуатацию в 1972 году трестом «Сельстрой». Когда поздним вечером 4 марта тряхнуло, амплитуда колебаний дома была такова, что соседа в квартире напротив, принимавшего ванну после смены, вместе с водой выплеснуло на пол, но дом устоял, даже трещин не появилось.
