По инициативе неутомимого Карла Александровича Шмидта в городе в 1902 году была сформирована добровольческая команда пожарного общества. Её возглавил уже знакомый нам дворянин, инженер-технолог и архитектор Михаил Константинович Чекеруль-Куш. Более десяти лет дружина существовала на собственные средства. В ту пору ещё пожарных машин не имелось, команда владела обозом с линейкой (дрожками), пароконной и двумя одноконными бочками, а также необходимым инструментом: баграми, топорами, штурмовыми и спасательными лестницами. 60 спасателей-волонтёров имели рабочую форму с касками и парадные мундиры. Отбор в команду был строгий, попасть в неё почиталось за честь. По субботам Куш проводил учения и тренировки своей команды. В обычные дни её члены занимались каждый своим делом, здесь были и служащие, и рабочие. Требовались сила, сноровка, отвага и определённые нравственные качества. Повторяю, служба была добровольной и существовала на пожертвования и собственные средства.
Куш оказался отличным организатором и хозяйственником. Пожары и стихийные бедствия вроде наводнения 1909 года то и дело случались, и средства нужно было добывать. В 1912 году Куш организовал при дружине артель трубочистов из 30-ти человек, их труд оплачивали жители-заказчики. Он открыл первое техническое бюро по составлению проектов и смет строительства гражданских и промышленных объектов, пошли денежные поступления. Весной 1914 года на собственные средства он организовал при пожарной команде духовой оркестр, который вскоре начал приносить доход. Так ковалась гражданская инициатива и крепло чувство ответственности за порядок в своём городе.
По словам известного, ныне покойного, краеведа, старшего инспектора муниципального управления культуры Петра Старостенко, «Александр Иосифович Бернардацци в паре с городским головой Карлом Шмидтом приняли город азиатским, а оставили потомкам город европейский». Европейское архитектурное начало тоже способствовало рождению «особого еврейско-русского воздуха». Он возникает там, где рядом с особняками Катаржи, Семиградовых, Дадиани, Крупенских, Мими появляются прекрасные здания, где на ажурных металлических кружевах балконных решёток можно рядом с датой постройки прочесть в вензелях инициалы еврейских владельцев. Вот несколько примеров: год постройки— 1882, инициалы владельца – «ШС» – Шая Стопудис (был такой купец 1-й гильдии), или вензель «Г» – инициал хозяина дома Авраама Шимоновича Гринберга, крупного общественного деятеля Кишинёва (двухэтажный особняк на углу Пушкинской и Николаевской), а на изящном особняке на Подольской (ныне улица Букурешть, 60) на фронтоне и сегодня можно увидеть инициалы успешного архитектора Цалеля Григорьевича Гингера – «ЦГ», а на другом его крыле дату постройки – 1899, роскошный дом Паутынского на Александровской входит в сознание горожан как «Аптека Когана» (Коган поначалу арендовал половину дома, а потом выкупил его полностью), а знаменитый «Дом Херца» на Александровской, построенный при Шмидте в 1903 году в стиле венского барокко, становится известен следующему поколению как дом Клигмана. (На самом деле дом Клигмана в неоклассическом стиле был построен рядом двадцатью годами ранее, но это не столь существенно.) Из этих примеров видно, что в то особое время русскому дворянину не зазорно было соседствовать с еврейским предпринимателем. Казалось, процветанию и репутации города под мудрым руководством Карла Александровича Шмидта ничто не угрожает, но вот наступил 1903 год…
Успехи прогресса, столь заметные в облике Кишинёва, плохо сочетались с бедностью, отсталостью и невежеством люмпенизированного городского люда. Просвещение и образование его не коснулись. Тяжёлое пьянство усугубляло положение русской бедноты. Евреев не любили, им завидовали. Православные низы были благодатной почвой для расцвета антисемитизма. Почву нужно взрыхлять и унавоживать. История сохранила имена тех, кто особенно потрудился на этой ниве.
