По мнению очевидца погрома доктора М.Слуцкого, Устругов создал почву для него, но главным организатором он считает начальника охранного отделения фон Левендаля. Тот прибыл в город в декабре 1902 года и явился исполнителем тайных приказов, исходивших из Петербурга. Кишинёв был выбран для погрома как самый еврейский город царской России. Пронин, частенько захаживавший к фон Левендалю, обеспечил прибытие в город нескольких десятков пришлых люмпенизированных рабочих-громил, которым были даны инструкции возглавить запланированное действо. Погромщики разделились на шесть групп и под предводительством подготовленных главарей устремились в нижний город. Они знали, куда идти, какие дома и квартиры крушить, ведь расположенные по соседству дома христиан остались нетронутыми. Стало быть, погром готовился заранее. Жертвами ярости погромщиков оказались не богачи, а бедняки и евреи среднего достатка. В пасхальные дни 6–8 апреля за три дня беснования пьяной черни при полном невмешательстве городской полиции и военного гарнизона было убито 49 евреев, 586 ранено, разгромлено свыше 1500 еврейских домов и лавок. А тем, кто интересуется подробностями, рекомендую исторический роман Семёна Резника «Кровавая карусель», где в виде документальных вставок приводится «
Фон Левендаль днём 7 апреля посетил фон Раабена, чуждого антисемитизма, для которого погром стал полной неожиданностью, и посоветовал растерявшемуся губернатору не передавать власть в городе военному командованию. Полицеймейстеру Ханжонкину фон Левендаль внушил, что местная полиция не должна вмешиваться в беспорядки до получения соответствующего приказа из столичного департамента полиции, директором которого был Лопухин, человек Плеве.
Сам Левендаль остановился в Кишинёве в доме Ландау на Александровской и гарантировал хозяевам неприкосновенность в дни погрома. А многочисленной родне хозяина, укрывшейся в его доме, фон Левендаль обеспечил безопасность, как говорили, за приличную мзду. В то же время нашлись христиане, которые безвозмездно укрывали евреев: к примеру, бывший городской голова К.П. Шуманский, протоиерей Н.В. Лашков, армянский архиерей.
Первые официальные сообщения в российской печати о произошедшем в Кишинёве имели тенденцию изображать погром как спонтанный взрыв затаённой вражды между евреями и христианами. Когда в Кишинёв прибыл из столицы начальник Департамента полиции Министерства внутренних дел, евреи вручили ему докладную записку, в которой опровергалось это объяснение, указывалось, что прежде между евреями и христианами в Бессарабии не было серьёзных конфликтов. В записке говорилось об антисемитизме местных властей, о подстрекательских статьях в газете Крушевана «Бессарабец», о гулявших по городу грязных рукописных листках, объявлявших от имени царя разрешение на избиение евреев в течение трёх пасхальных дней, а также о бездействии губернатора фон Раабена, полиции и армии, о том, что отряд еврейской самообороны был рассеян полицией. И всё это соответствовало действительности.
Доктор Слуцкий в своих воспоминаниях пишет, что в квартале вдоль улицы Пушкинской, от Николаевской до Харлампиевской, шли сплошь еврейские лавки. В день погрома хозяева и приказчики держали оборону, вооружившись дубинами и вилами, и громилы не решились напасть. Но прибыли полиция и отряд драгун, защитников они разогнали, кое-кого из евреев арестовали, и начался грабёж. Из лавок не просто тащили, увозили товары. Магазин Ландесмана ограбили дочиста, переодевались в новое тут же на месте.
Справедливые жалобы евреев не захотели слушать. Их записка не была учтена, и в циркуляре, который вышел из недр министерства Плеве и был адресован губернаторам, градоначальникам и обер-полицмейстерам Российской империи, вина за случившееся возлагалась на самих евреев. Черносотенец Крушеван и его пособники ликовали. В то же время Лев Толстой и профессора Московского университета В.И.Вернадский, С.Н.Трубецкой и другие деятели русской культуры (свыше 300 подписей) обвиняли правительство в попустительстве кровавому злодейству. Их негодующие голоса старались заглушить.
