Пророческий характер поэмы Бялика стал ясен спустя тридцать пять лет после её написания, когда самого поэта уже не было в живых. «Сказание о погроме» стало реквиемом по жертвам Холокоста, счёт которым вёлся на миллионы. Связь между кишинёвским погромом и Холокостом проследить не сложно. Ведь первая устрашающая всегерманская акция нацистов против евреев получила название
Князь Сергей Дмитриевич Урусов был назначен на пост губернатора Бессарабии вскоре после кишинёвского погрома и пребывал в этой должности полтора года. Его «Записки губернатора» писались позже и были изданы В.М.Саблиным в 1907 году. За Урусовым закрепилась репутация «юдофила»: значительная часть, если не половина его книги посвящена еврейскому вопросу, поэтому не стоит удивляться, что она никогда не переиздавалась в стране, исповедовавшей антисемитизм, лицемерно прикрываемый фиговым листком пролетарского интернационализма. К тому же княгиня Урусова окончила свои дни в Магадане, где провела в ссылке 10 лет. О каком переиздании могла идти речь?!
В 2011 году, оказавшись в Кишинёве, я приобрела бесценный том «Записок губернатора», переизданный через сто лет усилиями бывшего декана Политехнического института доцента Аурела Маринчука (его брата я хорошо знала по пединституту) и Анатола Видрашку, владельца издательства
Благодаря А. Маринчуку, которому удалось приобрести раритет у московских букинистов, с «Записками» Урусова ознакомились не только его родственники, друзья и коллеги, но и представители высших инстанций. Меня согревает факт, что одним из первых прочёл книгу и мой ректор, ныне покойный Иван Гаврилович Боршевич, личность, несомненно заслуживающая уважения.
Человеком исключительной порядочности предстаёт на страницах «Записок губернатора» их автор. Князю С.Д. Урусову сразу стало ясно, что его деятельность в Бессарабии будет связана с еврейским вопросом, ему предстояло определить свой план действий. Показательно, что в первый же день прибытия в Кишинёв (23 июня 1903 года) он, переодевшись в штатское, часов в семь вечера (в это время темнеет поздно) с чиновником особых поручений отправился в нижнюю часть города, где ютилась еврейская беднота, которая более всего пострадала от погрома. «Следы его были ещё очень заметны. Во многих домах сломанные окна и двери были забраны тёсом, кое-где виднелись поломанные крыши и разрушенные печные трубы». Но главные последствия погрома, как он сразу понял, были не в этих внешних повреждениях, а в нарушенном трудовом ритме города: предприятия почти бездействовали, торговля увяла, город словно вымер.
Наши современники могут удивиться: неужели погром мог иметь такие последствия? Чтобы в это поверить, нужно знать, что к приезду князя Урусова из 38-ми фабрично-заводских предприятий 29 принадлежали евреям, из пяти типографий четырьмя владели они же. Деревообрабатывающим, швейным производствами ведали евреи. Они занимались также извозом (балагулы), торговлей сельскохозяйственной продукцией, тканями и одеждой. Евреи были сапожниками, портными, часовщиками, стекольщиками, носильщиками, грузчиками, кровельщиками, кузнецами, плотниками, бондарями, скорняками, каретниками, переплётчиками, парикмахерами, забойщиками и мясниками. Ремёсел было великое множество. Из «интеллигентных» профессий – медицина, адвокатура, бухгалтерское и банковское дело, иудейская религия и просвещение были их епархией. И вся эта кипучая трудовая жизнь в одночасье замерла, в довершение всего закрылись лавки и лавочки.
