Польза от евреев крестьянам была несомненная. Они первыми стали заниматься сушкой слив, разработали технологию печей и самого процесса сушки. У лесников закупались загодя нужные породы дров (не всякое дерево подходит для сушки сливы), урожай слив по сортам также скупался на корню. Сбыт чернослива за границу осуществляли также евреи. Они же занимались оптовой продажей за границу других подсобных продуктов сельского хозяйства (птицы, яиц, пера, пуха и пр.).
При посещении сёл губернатор старался выяснить роль евреев, скупающих на местах сельскохозяйственные продукты, и много говорил по этому поводу с крестьянами. Они в один голос утверждали, что деятельность такого рода скупщиков им выгодна. Им предпочтительнее совершить сделку у себя дома, когда продукт хранится в подвале или амбаре, когда они являются хозяевами положения – вольны продать или подождать с продажей. Лучше продать у себя дома товар еврею, чем везти на рынок (это дополнительные расходы) и зависеть от конкуренции и нестабильных цен. «Поэтому преследования, применяемые к скупщикам-евреям, разъезжающим по деревням, оправдываемые заботой о сельском населении, казались мне также мало понятными, как и многое другое в злополучном еврейском вопросе», – признаётся губернатор.
Он пишет, что ему «случалось замечать среди молдаван некоторый оттенок гордости по отношению к факторам-евреям, что-то похожее на отношение высшего к низшему, господина к слуге». Вместе с тем губернатор свидетельствует, что в бессарабских деревнях он не встречал и тени того злобного чувства по отношению к евреям, которое вспыхивает в светских гостиных и в прочих, далёких от настоящей жизни, местах. Он не был голословен: внимательно читал газету Крушевана «Бессарабец», не будучи с ним лично знаком, а вот с его «сподвижником» по антиеврейской агитации Прониным был не только знаком, но и разгадал в нём «демагога низкой пробы». Ему даже пришлось взять Пронина под арест накануне пасхи 1904 года, дабы пресечь его агитацию, возбуждающую православные низы к новому погрому. Пронин ему этого не простил. Прохиндей успел сказочно обогатиться, приобрёл роскошный дворец, который строился на улице Садовой для первой сербской королевы Натальи, уроженицы Бессарабии из известной семьи Кешко. Этой улицей в ту пору заканчивался верхний город, а далее простирались холмы и долины, утопающие в садах. Опытный сутяга, Пронин преследовал князя Урусова судебными исками и даже в 1913 году выиграл дело. Объективность князя в еврейском вопросе делала его объектом ненависти и других антисемитов. Он сам признаётся, что в антисемитской прессе получил прозвище «шабесгоя» и «жидовского батьки».
Князь Урусов уверился в благотворности еврейского присутствия в аграрной Бессарабии. По его свидетельству, виноделы в Бессарабии почти сплошь были евреи. Первые питомники французских и немецких сортов винограда, подходящих для местного климата, а также филлоксероустойчивых американских лоз заложили они. «Ни для кого не секрет, – пишет он, – что виноградные сады бессарабских крестьян медленным, но верным ходом приближаются к гибели и что равнодушные, неподвижные и несведущие молдаване, несмотря на усилия земства, всё ещё не собрались приняться как следует за борьбу с филлоксерой и милдью. Евреи, обнаружившие несомненную склонность и способность к виноградарству, могли бы, арендуя сады и виноградники, своим трудом и примером возбудить соревнование населения, показать ему новые приёмы и сыграть, таким образом, в деревне полезную роль». Автор не видит поводов обвинять евреев в систематическом обирании населения.
Нужно сказать, что и при румынах вплоть до 1940 года евреи Бессарабии занимались заготовкой сельскохозяйственных продуктов, разъезжая по сёлам. Мой муж, бессарабец Исаак Ольшанский, вспоминает, что во времена его отрочества (в 1930-е годы) почти вся торговля зерном на экспорт находилась в руках евреев. Родственник его матери, некто Ярусский, любивший каламбурить: «Ярусский, но не русский!», занимался заготовкой и продажей за границу смушек, каракуля и каракульчи. Иногда он отправлял в Вену целый вагон товара. Ярусский владел одноэтажным домом со всеми удобствами на Александровской, угол Свечной, рядом с Чуфлинской церковью. Был он неграмотен, но дела вёл вполне профессионально.
