Но самым волнующим было наблюдать, как подковывают лошадей. Подковы меняли дважды в год, как теперь резину на машинах, – весной и ближе к зиме. В кузне хранилось много подков разных размеров, заготовленных впрок. Лошадей подковывали у входа в кузню. Беспокойных, чтобы не брыкались, помещали в специальное стойло, которое называли почему-то «станок». Со смирными животными всё происходило иначе. Дядя поворачивался к лошади спиной, зажимал её ногу, согнутую в колене, между своих ног, внимательно осматривал копыто, зачищал его верх специальным ножом, снимал старую подкову, очищал нижнюю часть копыта и начинал примерку новой подковы. Убедившись в том, что размер подходит, он отдавал подкову цыгану, и тот раскалял её в горне, после чего подкова надевалась на копыто. Запах палёной кости наполнял Ицика ужасом: ему казалось, что лошади больно, но, к его удивлению, она стояла смирно. Затем происходила подгонка. Убедившись, что подкова сидит как влитая, дядя точными короткими ударами вбивал в неё острые четырёхгранные гвозди, концы которых выходили по бокам копыт, после чего лёгким постукиванием он загибал их, и дело было завершено. Хотя каждый удар молотка болью отдавался в мальчике, он даже глаза закрывал от страха, что лошадь не вытерпит муки, но всё заканчивалось благополучно. Напряжение, в котором пребывал мальчуган, спадало, и он медленно возвращался домой.
Иногда во время уличных игр мальчишки замечали похоронную процессию, к которой они неизменно присоединялись, независимо от её конфессиональной принадлежности, и сопровождали несколько кварталов. Для них это было событие, выпадающее из размеренного распорядка будней, стало быть, своего рода развлечение. Увидеть катафалк под балдахином, запряжённый парой лошадей, покрытых чёрными попонами и с султанами из чёрных перьев, укрепленных на конских головах, было большой, но редкой удачей. Так хоронили только состоятельных горожан. Катафалк иногда направлялся на Армянское кладбище. Но чаще они сопровождали усопших евреев. Фрагмент из стихотворения Довида Кнута «Кишинёвские похороны» поможет воссоздать обряд еврейских похорон:
Нынешнему читателю непонятно, почему умершего еврея несли на палках? Ольшанский, в детстве наблюдавший еврейские похороны, объясняет: это были не палки, а носилки. Между двух длинных отполированных палок был натянут брезент, выстланный куском чёрного бархата. На него и укладывали покойника, обёрнутого в
Ещё в ходу было честное слово. Особенно нерушимым оно считалось в купеческо-коммерческой среде. Однажды нашему отроку довелось оказаться на зерновой бирже. Бессарабию нельзя было назвать житницей Европы, но торговля зерном – пшеницей, рожью, ячменём – шла бойко, и находилась она в руках евреев. Ицик наблюдал, как шёл торг, как заключались договоры. Если двое беседовали, третий не вмешивался, стоял в стороне, дожидаясь исхода разговора. Только если стороны расходились, не сойдясь в цене, заинтересованный наблюдатель мог подойти к продавцу. Торг мог идти долго, взвешивали все
