У Толика Эггерта он тоже бывал частенько. Их семья имела квартиру в большом доме деда на Георгиевской, у них был отдельный вход. Однажды дед-хозяин провёл Ицика с Толиком по кондитерской фабрике, которая тянулась на полквартала. Такая своего рода экскурсия. При входе их облачили в белые халаты и предложили сменить обувь. Фабрика славилась конфетами, шоколадными и карамелями, которые широко продавались не только по Бессарабии, но и в Румынии. На конфетных обёртках так и было написано: «Фабрика Гарагули». На фабрике делали торты и пирожные, работал цех, где производили ситро. Это было большое производство, там царила безукоризненная чистота, полы и стены были выложены плиткой, рабочие ходили в белых халатах и колпаках. Поскольку работала вентиляция, соблазнительный запах какао и фруктовых эссенций витал над кварталом.
У Гарагули был огромный сад, даже больше, чем у Спояловых. Мальчишки, конечно, паслись в нём. Паслись не только свои, но и чужие, пролезавшие в сад через лаз под котельцовым забором. Однажды друзья застукали охотника до чужих яблок. Он уже успел набрать за пазуху спелых плодов белого налива, а ребята в это время, поливавшие из шланга кусты малины, заметили его и подняли крик. Воришка резво спустился с дерева и пустился наутёк. Направив на него шланг, друзья преследовали беглеца. В результате воришка застрял в лазе, яблоки мешали ему выбраться. Этот «душ шарко» запомнился ему надолго. А лаз был заделан.
Походы к Бычку тоже были по-своему интересны. На берегу стояла мельница Векслера, в ребячьих глазах – огромная, четырёх— или даже пятиэтажная. Они поджидали, когда из мельницы начинали выпускать тёплую воду, и с визгом бросались под тугую струю. А ещё можно было перейти по мосту за Бычок и углубиться в причудливые закоулки стоящих на том берегу дачек, принадлежащих некоему
Иногда Ицик с Толиком уходили в центр, где на Александровской, на углу Полицейского (ныне Театрального) переулка, на первом этаже большого двухэтажного дома находился кафетерий, принадлежавший тёте Толика, Нюре Гарагули. Сейчас там располагается аптека. В летнее время возле кафе стояли столики, завсегдатаи – состоятельная публика. По соседству был городской сад, в центре которого построили ротонду, где постоянно выступал духовой оркестр 7-го стрелкового полка во главе с усатым капитаном. Оркестр играл лёгкую классическую музыку. Ей внимали публика и бронзовый Пушкин.
Выбравшись в город, Толик с другом заходили к тётушке в её заведение. Она усаживала мальчиков за свободный столик и угощала пирожными и ситро. Такие визиты случались не часто, а потому в жизни Ицика становились событием. Неподалёку располагалась Митрополия, и там на первом этаже Серафимовского дома, кроме книжных магазинов, манивших Ицика, находилась кондитерская и кафетерий «Замфиреску». На улице за столиками под зонтиками сидели дамы в роскошных туалетах и вкушали немыслимые яства, но вход туда мальчикам был заказан.
Все праздники были по-своему хороши, но с особым нетерпением Ицик ждал 10 мая, когда в городе отмечался День независимости Румынии. В этот день на Александровской улице проходил парад. Ицик заранее пробирался к Арке Победы, которая была воздвигнута в ХIХ веке в честь победы русского оружия над турками. Позади неё высились колокольня и собор, а перед ней, на другой стороне улицы, раскинулось подворье – Митрополия с дворцом архиепископа в центре. За дворцом простирался огромный сад, тянувшийся до Киевской улицы.
