В анналах семьи сохранилась история о встрече Ханны Райгородецкой с тогдашним бандитом, а впоследствии легендарным комбригом Красной армии Григорием Котовским. Встреча была мимолётной, и произошла она якобы в кишинёвской тюрьме, которая высилась сто лет как настоящий замок, пока не разрушилась во время землетрясения 1940 года. Что привело добропорядочную Ханну в тюрьму? Туда был помещён её младший брат Йонтл за членовредительство с целью уклониться от службы в армии. Время было военное, началась Первая мировая война, и Йонтла ждало суровое наказание. Во время свидания с братом она якобы и увидела бритого наголо молодого человека в кандалах, который ходил кругами по тюремному двору. Котовский, если это был он, тоже заметил молодую еврейку и поинтересовался у Йонтла, кто эта симпатичная девушка. На этом всё и кончилось.
Жизнелюб Котовский и впрямь имел любовницу-еврейку, причём жила она на углу соседних Вознесенской и Ивановской улиц, а сам он скрывался в «малине» на Титовской. Молдавский Робин-Гуд был парень не промах, за что и поплатился. Но ведь предупреждала пушкинская Клеопатра: «Ценою жизни ты мне заплатишь за любовь!» Но Котовский не читал Пушкина, хотя и учился некоторое время в реальном училище.
Семейную легенду пришлось опровергать мне (занятие неблагодарное). Путём нехитрых разысканий я выяснила, что в ту пору Котовский находился на свободе, к тому же за пределами Кишинёва. А в целом семейство Ольшанских и вся их немалая мешпуха (родня) были далеки от политики. Но как это иногда бывает, в стаде завелась паршивая овца. Собственно, овца оказалась пришлой: Рейзл, старшая сестра Ханны, в начале войны вышла замуж за профессионального революционера. Возможно, он был «бундовцем»[18]. Новый член семьи занимался только делами своей партии. Бабушка возмущалась: «Где это видано, чтобы жена работала, а муж таскался по собраниям и митингам?!» Зять был в её глазах
Вчитываясь в «Записки губернатора» князя С.Л. Урусова, я нашла там кое-что и по интересующему меня вопросу. Вот что он пишет относительно революционности евреев края: «В кишинёвском еврействе замечался несомненный раскол между старшим поколением, настроенным не революционно, мечтавшим только о хлебе насущном, и молодёжью, увлечённой идеей активного участия в революции. Вообще кишинёвский Израиль не был воинствующим, и у меня сложилось убеждение, что среди наших евреев склонность к спокойному буржуазному существованию, равнодушие к идейной стороне всякого рода политики, пожалуй, сильнее, чем у прочих населяющих Россию народностей. По крайней мере, в Кишинёве революционные евреи, в бедных слоях населения, представляли собой почти сплошь зелёную молодёжь».
Говоря о ментальности бессарабских евреев, нужно учитывать, что они долгие годы проживали в сёлах рядом с молдаванами и находились под немалым влиянием молдавской деревни, с её косностью, замкнутостью, отъединённостью от внешнего мира. На это указал в своих книгах Ицхак Корн, старый бессарабец, ещё недавно возглавлявший в Израиле
«Мне они казались почему-то игрушечными революционерами <…> и даже через два года, в период усиления революции, бессарабские евреи не создали в пределах губернии какой-либо особенно заметной революционной организации», – писал князь Урусов в 1907 году. Между тем, ленинскую «Искру» в 1905 году печатали и распространяли в Кишинёве сплошь евреи.
