Утраченный воздух полностью

На Рождество Ицик вместе с Зюкой отправлялись колядовать. Обычай был старинный, пришедший из языческих времён, связан он был с зимним солнцеворотом, чего ребята не могли знать. Высокий смысл Рождества был неведом не только детям, но и многим взрослым, которые оставались глухи к Слову Божию. Дети знали одно: приближается важный праздник, и наступает час колядок – колиндэ – весёлых песен, исполняя которые, они ещё и угощение, а то и подарки получат. Сидя в подвале у Спояловых, они несколько дней готовились к этому событию. На длинную гладкую палку крепили большую пятиконечную звезду – напоминание о Вифлеемской путеводной звезде, символизировавшей рождение Христа. Каркас её изготовляли из прутьев и проволоки, обтягивали цветной гофрированной бумагой, а в центр помещали иконку, оклад ей заменяла бахрома из фольги. Некоторые перед иконкой крепили свечку, но тётя Зина осторожничала и не разрешала, боясь возгорания, и их звезда сияла за счёт фольги.

В такой предрождественский вечер – сочельник дети по всему городу ходили от дома к дому, пели колинндэ-колядки и собирали небольшую дань: где копеечку, где яблоко, где конфетку, где плетёный калачик дадут. Зюка с Ициком не мелочились, они знали, куда идти. Прежде всего, колядовали домашним: дяде Ване, тёте Зине и старшим братьям Зюки. Здесь они обычно пели благостную колядку:

И хотя эта песенка повторялась из года в год, тётя Зина умилялась и пускала слезу. Все раскошеливались. Иногда перепадало по 20–30 леев. Огромные деньги для ребят! Затем, перейдя улицу, парочка друзей направлялась к дому хозяина кондитерской фабрики грека Гарагули. Окна сияли огнями. В его большом доме проживало много народу: кроме хозяина, квартиры имели его дочери с семьями, люди это были состоятельные, так что тут ребят ждал хороший «улов». Здесь исполнялась другая колядка:

Рассчитывали они правильно: их одаривали и пирогами, и кое-чем ещё – денежками. От Гарагули они сворачивали к дому фельдшера Малявского, а далее – к интенданту Мындрыштяну. В колядках славились хозяева дома, мальчики желали им здоровья, дому – изобилия. Старались они вовсю, и в итоге собирали кругленькую сумму, что позволяло в дальнейшем купить Ицику кое-что из одежды, но главное – несколько раз сходить в кино «Экспресс» на Шмидтовской и в «Колизей». Именно здесь он увидел поразивший его фильм «Искатели счастья» – о советских евреях, переселившихся на Дальний Восток. Герои биробиджанской истории вошли в кишинёвскую жизнь, только и слышались реплики одного из героев фильма, Пини Копмана: «А сколько может стоить этот пароход?» и незадачливого Шлёмы, настоящего «ёлда» (придурка) из местечковых историй: «Тётя Двойра, ви хотите иметь мине за зятя?». Песенки Дунаевского распевали на всех углах нижнего города. Примечательно, что этот советский фильм шёл в Румынии на русском языке, и все могли его свободно посмотреть, что лишний раз подтверждало: еврейско-русский воздух и даже дух вытравить в Кишинёве румынам не удалось. На дворе между тем стоял 1937 год.

Во дворе Георгиевской церкви в день Рождества было не протолкнуться. Но учеников приходской школы там привечали, и Ицик вместе с ребятами получал в ладошку полную ложку вкусной кутьи – это были варёные в меду зёрна пшеницы. Святки продолжались 12 дней – от Рождества до Крещения, т. е. праздники длились от 25 декабря до 6 января. Но сельские жители и многие православные горожане праздновали Рождество по юлианскому календарю с 7-го по 19 января, и на 14 января приходился Новый год (как теперь говорят, «старый Новый год», что невозможно объяснить немцам и другим европейцам!). Это тоже был весёлый народный праздник. С особым размахом его отмечали в сёлах. Собиралась целая процессия ряженых (рядились в медвежьи и козлиные шкуры), во главе двигалась пара быков или волов с плугом – плугушорул. Бык символизировал благополучие: ведь он помогает обрабатывать землю, растить хлеб, собирать урожай. Его появление сулило удачу дому. Гуляки двигались от дома к дому, где их радушно встречали, угощали, замёрзнуть не давали. Веселье кончалось далеко за полночь.