– Сефи? – переспрашивает Мустанг, разглядывая связку сушеных человеческих языков, висящую на бедре у черной.
– Ты узнаешь меня? – хрипло бормочет Рагнар и слабо, но по-мальчишески задорно улыбается приближающейся к нему наезднице. – Должна узнать, – продолжает он, в то время как ее темные, бездонные глаза внимательно изучают шрамы на его лице. – Я тебя узнал. Я узнал бы тебя, даже если бы солнце навсегда зашло, а мы стали дряхлыми стариками, – шепчет он, дрожа от боли. – Даже если бы растаял снег и стихли ветры, – говорит он, глядя, как она медленно подходит к нему. – Я заставил тебя выучить сорок девять названий разных видов льда… Тридцать четыре голоса ветра… Хотя ты так и не смогла запомнить последние два, – улыбается он.
Она молчит, но другие наездницы уже шепчут его имя и поглядывают на нас с таким видом, как будто сразу поняли, кто этот золотой с изогнутым лезвием, что рядом с Рагнаром. Он тем временем, собрав последние силы, продолжает:
– Я пять раз носил тебя на плечах смотреть на весенний разлом льда. Разрешал заплетать мне косички. Играл с куклами, которых ты мастерила из тюленьих шкур, кидался вместе с тобой ледяными снежками в старуху Гордоногу. Я – твой брат. Помнишь, что я сказал тебе, когда люди с Плачущего Солнца забрали меня и других из нашего клана в Закованные Земли?
Черный излучает неимоверную силу, несмотря на тяжелые раны. Это его земля, его дом. Здесь он свой, как и я был своим в Ликосе, когда работал проходчиком. Сефи не может больше сопротивляться притяжению, подходит к брату, падает на колени и снимает костяной шлем.
Сефи Молчаливая, знаменитая дочь Алии Снежной Воробьихи, величественная дикарка! Грубые, угловатые черты лица. Она похожа на ворона. Узкие, близко посаженные глаза. Тонкие, фиолетовые от холода губы, постоянно поджатые в напряженной задумчивости. Левая сторона головы обрита, справа волосы заплетены в косички и спускаются до пояса. Бледная кожа черепа украшена ярко-синей татуировкой в виде крыла в окружении астральных рун. Глядя на нее, я понимаю, что в ней такого особенного, чем она заслужила уважение сородичей: у нее нет ни одного шрама, ни одной оспины. На Сефи одно-единственное украшение: простая железная продолговатая серьга в носу. Взглянув на рану Рагнара, она опускает глаза, и я вижу вытатуированные голубые глаза на ее веках, которые будто пронзают меня пристальным взглядом.
Сефи тянется к брату, но не для того, чтобы прикоснуться к нему, а чтобы проверить, дышит ли он, и подносит ладонь ко рту и носу Рагнара. Ему этого мало, он хватает ее за руку и крепко прижимает к груди, чтобы она ощутила с каждой секундой слабеющее сердцебиение. В глазах черного стоят слезы радости. Сефи тоже начинает плакать, на боевой синей раскраске ее щек остаются мокрые дорожки. Тогда Рагнар произносит надтреснутым голосом:
– Я же говорил, что вернусь!
Сефи отворачивается, разглядывая ведущие к краю пропасти следы Айи, потом щелкает языком, и четыре валькирии натягивают канаты и спускаются в темноту в поисках фурии. Остальные охраняют свою предводительницу, не спуская взгляда с холмов и держа изящно изогнутые луки на изготовку.
– Надо срочно лететь на Шпили, отвезти его к вашим шаманам! – обращаюсь я к Сефи, но она даже не смотрит в мою сторону.
– Слишком поздно, – шепчет Рагнар, а я беспомощно смотрю, как на его белую бороду падают снежинки. – Я хочу умереть здесь, на льду. Под огромным свободным небом.
– Нет, – бормочу я, – мы спасем тебя!
Слова сейчас кажутся не важными и далекими. Кровь вытекает из жил Рагнара, но печаль покинула его. Сефи прогнала ее своим появлением.
– В смерти нет ничего хорошего, – обращается он ко мне, хотя я понимаю, что он не совсем это имеет в виду, – особенно если успел пожить по-настоящему. – Он улыбается, пытаясь успокоить меня, но на его лице уже лежит печать несправедливости жизни и смерти. – Этим я обязан тебе. Но еще так много не сделано… Сефи, – зовет он сестру, судорожно сглатывает, но, видно, язык у него уже начал опухать и во рту пересохло. – Мои люди нашли тебя? – спрашивает он, и Сефи кивает, склонившись над братом, а ветер треплет ее белоснежные волосы. – Дэрроу… – Рагнар глядит на меня. – Ты думаешь, что сможешь уговорить их, – произносит он на языке ауреев, чтобы Сефи не поняла нас, – но это тебе не удастся.
Так вот почему он так странно себя вел во время перелета! Он собирался убить свою мать и теперь дает мне разрешение сделать это! Оборачиваюсь к Виргинии, она тоже слышала его слова и теперь смотрит на нашего друга полными слез глазами. Она плачет и над моими глупыми мечтами о лучшем мире, и над умирающим другом. Рагнар корчится от боли, и Сефи выдергивает из сапога нож, не в силах видеть мучения брата, но тот кивает в мою сторону. Он хочет, чтобы это сделал я! Трясу головой в тщетной надежде проснуться от этого кошмара. Сефи свирепо смотрит на меня, в ярости оттого, что я смею противиться последнему желанию ее брата.
– Я умру рядом с моими друзьями, – тихо произносит Рагнар.
