На борту никаких признаков жизни, Кассия и след простыл. В остове корабля гуляет ветер. Под ногами у нас потолок, а над головой – пол, от этого странно кружится голова. С потолка, словно внутренности разодранного животного, свисают сиденья и пряжки ремней. Корабль содрогается и оживает: вспыхивает свет, и мы видим десятки разбитых планшетов, осколки посуды и жевательные резинки. Из трещины в металлической стене капают сточные воды. Вокруг все снова погружается во тьму. Мустанг дергает меня за рукав и показывает на разбитое окно отсека, за которым виднеются странные следы на снегу. В тусклом свете можно разглядеть темные полосы крови. Мустанг жестами спрашивает у меня: «Медведь?» – и я киваю. Видимо, зверь наткнулся на обломки судна и решил полакомиться останками членов дипломатической миссии. Меня передергивает от того, как жестоко обошлась судьба с благородным Кассием.
Из дальней части корабля до нас доносится шумное чавканье. Гризли! Мы крадемся вперед, заранее ощущая ужас от того, что нам предстоит увидеть, и наконец входим в пассажирский салон. После училища мы на всю жизнь запомнили звук, с которым зубы вгрызаются в сырое мясо, но зрелище все равно ужасающее, даже для меня. Золотые свисают с потолка вверх ногами в страховочных сетках, словно запутавшиеся в паутине мухи, ноги у большинства перебиты погнувшейся арматурой. Под ними скорчились пять чудищ: жесткий мех когда-то был белоснежным, а теперь посерел от грязи и весь заляпан пятнами крови. Они обгладывают мертвые тела. Головы у жутких хищников совсем как у огромных медведей, но во взгляде черных холодных глаз светится разум. Они передвигаются на задних лапах. Самый крупный зверь из стаи поворачивается к нам, и тут на корабле снова загорается свет. Из-под медвежьей шкуры видны мускулистые руки, густо намазанные тюленьим жиром, чтобы защитить кожу от мороза, и испачканные кровью освежеванных золотых. Каннибалы успели встретиться с нами взглядом, один из стаи что-то кричит, но слов мне не разобрать.
На корабле снова вырубается электричество, и мы оказываемся в полной темноте.
Первый людоед двигается в нашу сторону, остальные следуют за ним. В темноте видны нечеткие очертания фигур. Превращаю лезвие в хлыст и одним жестким ударом выбиваю у главаря из рук нож, разрубаю нагрудник и ключицы до самого сердца. Потом быстро отхожу в сторону, чтобы огромная туша не придавила меня. Он падает навзничь, Мустанг отрубает ему голову и отскакивает в сторону. Людоед, истекая кровью, валится на пол позади моей спутницы и корчится в агонии.
Раздается рев, и другой каннибал метает в нас копье с зазубренным железным наконечником. Успеваю пригнуться и ударить левой рукой вверх, изменив траекторию полета копья так, что оно проносится ровно над головой Виргинии. Стоит мне разогнуться, как на меня тут же кидается еще один черный, ростом с меня, но сильнее, скорее похожий на животное, чем на человека. Он застает меня врасплох, все его движения безумны и хаотичны. Прижав меня к стене, он щелкает почерневшими заостренными зубами прямо у моего лица. На корабле снова вспыхивает свет, и я вижу язвы вокруг рта людоеда. Не могу пошевелить руками, но, когда он пытается откусить мне нос, все же умудряюсь увернуться, подставляя нижнюю челюсть. По шее хлещет кровь, я ору от боли, и тут он снова клацает зубами, пытаясь растерзать мое лицо. Свет гаснет, монстр уже готов сожрать меня заживо, правой рукой он пытается проткнуть ножом тюленью шкуру, вогнать лезвие между ребер и добраться до сердца, но ткань костюма выдерживает.
Внезапно каннибал обмякает, и его тело валится на пол – Мустанг атаковала его сзади и перебила позвоночник.
В сантиметрах от меня пролетает что-то черное и вонзается в мою подругу, сбивая ее с ног. Из левого плеча торчит обломок стрелы, и Мустанг со стоном падает на пол. Я прикрываю ее, бросаясь на трех оставшихся черных. Один готовится выпустить вторую стрелу, другой поднимает огромный топор, а третий подносит громадный изогнутый рог к губам, точнее – к отверстию в шлеме из медвежьей головы.
И тут откуда-то снаружи доносится леденящий кровь вой. Снова все погружается во мрак. В темноте возникают расплывчатые очертания еще одной фигуры. Тени бросаются друг на друга. Металл рассекает плоть. Когда снова зажигается свет, я вижу Рагнара, который сжимает в правой руке голову одного из черных, а левой вытаскивает лезвие из груди другого людоеда. Третья пожирательница трупов швыряет на пол сломанный лук, выхватывает нож и, совершенно обезумев, кидается на Рагнара. Он отсекает ей руку, но она не чувствует боли и отскакивает в сторону. Рагнар нагоняет черную, срывает с нее шлем, оказывается, что это молодая девушка. Лицо выкрашено белой краской, ноздри раздуваются так широко, что она похожа на змею. Под глазами множество ритуальных шрамов. Ей не больше восемнадцати. Она с восхищением смотрит на великана Рагнара – он высок даже для черного – и что-то шепчет. А потом ее блуждающий взгляд падает на татуировки на его лице.
