Арсений, с мрачным выражением на лице, смотрел ей прямо в глаза. Француженка улыбнулась, однако взгляд её выразил недоумение. Потому как на висках юноши выступил пот, а руки дрожали.
Крики «Браво!», громкие возгласы поднялись со всех сторон. Аплодисменты, смех и поздравления.
Рунич устало махнул рукой Леониду и кивнул в сторону господина Измайлова. Крупье, без слов, понял его. Он поспешил пригласить Глеба Александровича в кабинет хозяина.
***
Сияющая Адель, ожидая возвращения Измайлова, принимала со всех сторон поздравления.
От негодования, на щеках Катерины выступили красные пятна. Схватив француженку за руку, она оттащила её в сторону и, гневно заговорила:
— Как ты могла, так подло поступить с нами?!
С победной улыбкой, пожав плечами, Адель ответила:
— Что я такого сделала? Я играла, как играют здесь многие. Мне повезло, и я выиграла.
— Никогда не думала, что ты можешь быть такой неблагодарной!
— За что благодарить? — возмутилась француженка. — Мало я тут полов помыла и улыбалась чванливым рожам, на которые плюнуть хотелось? Служила за гроши, за благосклонность господина Рунича. Спасибо! Теперь сама хозяйкой стану. Хочешь, я тебе платье подарю?
От негодования, не зная, что ответить на такое циничное предложение, Катя хватала ртом воздух. Через мгновение, только и сумела выдохнуть:
— Мерзавка!
Адель смотрела на неё с недоумением.
— Я не мерзавка. Я попытала счастья и, оно мне улыбнулось. Мне не повезло в любви, подружка, зато повезло в игре.
Победно глядя на Катерину, она ласково улыбнулась подходившему к ним сыну Рунича.
— Друг мой, — самым нежным тоном, проворковала она. — Объясни хоть ты мадемуазель Катрин, что такое игра.
Арсений поморщился и нехотя ответил:
— Конечно, это досадно, Катя, но мы проиграли. — Лицо его было бледно, голос ничего не выражал. — Я всё видел, и подтверждаю, игра была честной.
— Вот именно! — поддакнула француженка.
Ничего не ответив, Екатерина резко повернулась и поспешно пошла прочь.
Как только она отошла на приличное расстояние, Адель тихо и быстро заговорила:
— Господи, как я перенервничала. Мы так рисковали.
— Вздор. — Бесцветно проронил Арсений, намереваясь уйти.
— Конечно вздор! Diantre! (Чёрт возьми! фр.) Деньги-то не твои. Ты-то ни чем не рисковал.
Арсений резко обернулся и, не мигая, уставился на француженку.
От её слов в душе его всё перевернулось. Ему хотелось закричать: «Я рисковал большим, чем деньги! Своей честью и совестью»
Но он промолчал и пошёл прочь.
***
Лицо Рунича было серьёзно, сосредоточенно и, в то же время бесстрастно. Оно не выражало никаких эмоций. Казалось, что в его заведение люди каждый день срывают «банк» и его это абсолютно не волнует.
Предложив Глебу Александровичу коньяк и папиросы, при этом, невозмутимо говорил:
— За всё время существования «Дюссо» такую крупную сумму выигрывают впервые.
Измайлов пожал плечами и с улыбкой вздохнул.
— Вы счастливчик, Глеб Александрович.
— Я и сам, до сих пор, в это никак поверить не могу! — с чувством начал Измайлов.
— Да, это невероятно. — Рунич, изучающее, поглядел на него и, тот час отвёл глаза. — Ну, ничего не поделаешь, мне придётся выплатить вам эту сумму.
— Шестьдесят тысяч. — Поспешно напомнил ему Измайлов.
— Я знаю, сколько я вам должен.
Андрей Михайлович подошёл к сейфу, открыл его, достал запечатанные банком купюры и, звякнувший металлическим звоном, мешочек.
Рунич положил перед Измайловым на стол купюры и высыпал содержимое мешочка.
— Здесь тридцать тысяч. Ассигнации и часть золотыми рублями достоинством в пять рублей каждая монета. Больше наличными у меня нет. Остальную сумму получите завтра. Мне нужно снять деньги с банковского счёта. Вы доверяете моему слову?
— Конечно, Андрей Михайлович!
— Верно. Слову игрока можно верить больше чем слову купца. Купец рискует мошной, а игрок — честью.
— Если необходимо предоставить отсрочку, то я готов.
— Благодарю, — оборвал его Рунич. — Я в состоянии заплатить вам нужную сумму. Завтра, в полдень, жду вас у себя. Произведём окончательный расчёт.
После ухода Измайлова, Андрей прошёл из кабинета в спальню и лёг на кровать.
М-да, — сокрушённо вздохнул он. — Где же я допустил ошибку?
Закинув руки за голову, он пролежал так с час.
«Невероятно! — напряжённо думал он. — Сегодня, едва не разразилась катастрофа. Где и как я упустил их из виду? Просто не ожидал. Гордость и моя самоуверенность меня подвели. Ничего, — успокаивал он себя. — Я брошу Измайлову эти шестьдесят тысяч, как бросают кость голодной собаке. Плюнуть, растереть и забыть! Главное, „Дюссо“ осталось со мной».
***
Сорвав с плеч пиджак, Арсений бросил его на стул.
— Чёрт возьми! — вслух произнёс он. — Неужели получилось?!
Он прошёлся по комнате и остановился напротив одёжного шкафа.
— А не всё ли равно, теперь… — обречённо махнул рукой.
Закурив папиросу, несколько раз глубоко затянулся и нервно загасил её в пепельнице.
Достал из шкафа свежую, накрахмаленную рубашку, галстук и лайковые перчатки.
Переодевшись, кинул взгляд в зеркало.
В нём отразилось его лицо с детской растерянностью в глазах.
— Соберись, — сквозь зубы приказал он своему отражению.
