Елена сделала усилие и, подойдя к Андрею Михайловичу, положила ему руку на плечо.
— Прости.
Он коснулся горячими губами её руки, прижался к ней щекой.
— Спасибо, Дашенька, что понимаешь меня.
Поднял лицо и Елена, впервые, увидела так близко его глаза.
Взгляд… Этот взгляд разительно походил на другой.
«Они действительно похожи…» — удивилась она и, спохватившись, смущенно отвела глаза.
Высвободила руку из-под его щеки. Вздохнула и тихо произнесла:
— Лена уже на полпути к дому. Я устала, Андрей. Пойду, лягу.
Андрей слушал её, глядя исподлобья. Губы Даши дрожали, ресницы опущены. Она явно избегала смотреть на него.
— Прислать Катю помочь раздеться?
— Не стоит. Я разденусь сама.
Он насторожился.
— Даша, всё хорошо?
— Вполне, — она постаралась улыбнуться. — Поверь, нет причин для беспокойства. Покойной ночи.
Елена быстро шла в комнату Даши.
На мгновение задержалась возле дверей в комнату Арсения. Уже положа ладонь на ручку двери, будто ожёгшись, отдёрнула её и, проследовала дальше в глубину коридора.
Лёжа в постели, с вытянутыми поверх одеяла руками, Елена глядела в потолок. Ей казалось, что от внутренней душевной усталости, у неё отнялось всё тело.
Было страшно… до боли страшно.
Со стоном она сорвала с себя одеяло. Села.
«Боже мой, что же мне делать?»
Ей было жаль Арсения, жаль их мечты о счастье, жаль сестру.
***
Утром Арсений едва открыл глаза.
В голове, причиняя невыносимую боль, стучали десятки молотов, тело ломило так, как будто его избили, а грудь придавили тяжёлым мешком с песком.
Закрывая глаза, подумал: «Представляю, как я сейчас выгляжу».
Он не услышал ни звука, но явственно почувствовал в комнате чьё-то присутствие.
«Боже мой, — застонал внутренне. — Только не Лена!» — и превозмогая боль, резко подняв голову с подушки, с облегчением выдохнул.
Это была не она. В комнате находился отец.
«Час от часу не легче. Только его мне сейчас не хватало».
— Как ты себя чувствуешь?
— Сносно, — выдавил он из себя.
— Ну, слава богу! Хоть доктора не придётся вызывать. — Андрей сердито покосился на сына. — Ты считаешь, прилично, окончательно огорчать Дашу, и в день отъезда её сестры, напиться почти до бесчувствия?
— Подумаешь, немного развлёкся, — буркнул Арсений. — Мне было скучно.
— Не хами! Дело вовсе не в скуке.
Рунич распахнул закрытые шторы на окнах, и яркое зимнее солнце брызнуло своими лучами в полумрак комнаты.
Арсений зажмурился и упал лицом в подушку.
— Помнишь, я предупреждал тебя относительно Елены. Ты меня не послушал. Теперь, я хочу, чтобы ты вёл себя достойно.
— Мне всё равно, что обо мне думают в этом чванливом обществе.
— Дело вовсе не в обществе. Я и сам мало с ним считаюсь. Дело в тебе, сынок. — Терпеливо убеждал Андрей. — Переживи своё чувство.
Арсений сел и повернулся к отцу.
— О чём ты?
— О твоей любви к Елене.
— А никакой любви уже нет, — беспечная улыбка заиграла на лице юноши. — Вспыхнуло, отпылало, прошло! Теперь мне другая девушка нравится.
— Вот оно как? — Андрей с разочарованием смотрел на сына. — Что ж…твоё легкомыслие меня не удивляет. Зря я не позволил тебе уехать в Париж.
Арсений болезненно скривился.
— Отец, мне плохо! Я не в состоянии разговаривать. Можно мне побыть одному, а?
Он опять уткнулся лицом в подушку. Руничу ничего не оставалось, как оставить сына в покое.
========== Глава 5 ==========
Неожиданный приезд барынь застал слуг врасплох.
В доме поднялось целое столпотворение. Слуги метались по дому, снимали чехлы с мебели, растапливали печи-голландки, чтобы прогреть нежилые комнаты.
— Ах, как же вы похорошели, барышня, — старя няня Лиза, украдкой вытерла увлажнившиеся глаза. — Вот бы родители порадовались, увидев свою Дашеньку.
— Нянюшка, ты узнала меня? — Даша крепко обняла старушку.
— Я вас, деточки, с младенчества пестовала, — расчувствовавшись, всхлипнула няня. —
И всегда различала.
По русскому обычаю, она трижды поцеловала Дашу и перекрестила.
Мило улыбаясь, девушка выслушала восторги экономки и управляющего.
Из кухни потянуло вкусными ароматами. По случаю приезда сестёр, там готовили праздничный ужин.
Основные комнаты в доме располагались на первом этаже, но три небольшие комнаты находились в мансарде. По выражению Луки Уварова, в «гнёздышке» жили его птенчики. Три девичьи светёлки.
Когда поток поздравлений и восхищения иссяк, Дарья смогла осмотреться. Её родной дом. Шесть долгих лет, шла она домой. Шла обратно к себе.
Поднявшись по резной деревянной лестнице на второй этаж, она оказалась в будуаре, в который выходили двери их комнат. Увидела в углу, у окна, столик.
Она вспомнила, как они, юные девушки, устраивались втроём за этим столиком, полушёпотом, чтобы никто не услышал, рассказывали друг другу о своих сердечных тайнах.
Закусив губу, Даша, с грустью, осознала, что этот столик уже не их. Время оставило свой отпечаток не только в её душе.
Не сдержавшись, всхлипнула и тут же притихла, опасаясь растревожить Анну. Однако от Анны не укрылось состояние сестры. Она тотчас крепко её обняла. Даша опустила голову.
— Ты — дома, — стараясь сохранять спокойствие, произнесла Анна. — Пойдём к тебе. Приляг.
