Робко оглядывая большой, красивый, с цветущим садом, отчий дом, Ксения, с замиранием сердца, переступила него порог.
Семья Карницкий совсем недавно переехала на Васильевский остров, в квартал, где селились не только родовитые дворяне, но и известные адвокаты, артисты и доктора.
Их новый, двухэтажный дом был построен в новомодном стиле «модерн».
Роскошные апартаменты с высокими потолками и лепниной, с хрустальными люстрами, отражающими свой свет в натёртых до блеска, паркетных полах.
Обшитые деревянными, резными панелями стены прихожей, оклеенный тиснёными под кожу, немецкими обоями — небольшой аванзал, где им помог раздеться швейцар.
Высокие окна с собранными в затейливые складки, бархатными шторами.
Белоснежный рояль «Беккера» красовался в гостиной, упираясь ножками, в виде львиных лап, в наборный паркет.
Выполненные по эскизу, два камина — в гостиной и бильярдной.
В доме имелись две туалетные комнаты с клозетами, ваннами и умывальниками с медными кранами и душем.
Во всех комнатах на полу, на столах красовались горшки, вазы и корзинки с живыми цветами. Нежный аромат цветов, смешанный с ароматом французских духов, тонким флёром витал в помещениях.
Чувствовалось, что хозяйка дома обладала отменным, а не вычурным вкусом и, предвзятое столичное общество, не почтёт роскошь её жилище вульгарной.
Глава семейства, спустился из кабинета в гостиную и, приветствовал супругу с дочерью.
— Добро пожаловать, мои дорогие.
— Вот мы и дома. — Вздохнула Маргарита Львовна.
— Ксюша, — Сергей Фёдорович взял дочь за руку. — Мама сказала, что ты не здорова. Врач даже заподозрил что-то серьёзное?
— Нет, нет, Серж, его опасения не оправдались. — Быстро заверила его жена. — Это была простая простуда.
— Я был сердит на тебя, девочка моя, но я рад, что ты вернулась домой. Признаться, я не очень-то поддерживал инициативу твоей матери. Добро пожаловать. — Он поцеловал дочь. — Ты немного бледна, но всё равно очень мила, малышка.
— Спасибо, папенька. — Пролепетала Ксения.
— Дорогой, я думаю, завтра, посетить моего доктора ещё раз. — Маргарита Львовна выразительно посмотрела на дочь. — Хочу окончательно удостовериться, что она здорова.
— Рита, разве я против этого визита? Не стесняйтесь в средствах, лишь бы всё у нашей девочки было хорошо. За обедом увидимся, а сейчас, дорогие, оставляю вас. Меня ждут дела.
Господин Карницкий поспешил в свой кабинет. Маргарита Львовна перевела взгляд на побледневшую дочь.
— Иди в свою комнату. — Холодным тоном произнесла она.
Ксения покорилась приказу матери.
Она медленно прошлась по своей девичьей комнате.
Бюро, на котором так и остался лежать альбом с открытками. Журналы мод. Ваза с увядшим букетом цветов.
Было такое впечатление, что маменька не открывала дверей в её спальню с того дня как она отправилась в монастырь.
Она провела по комоду пальчиком и остановилась у зеркала. Посмотрев на своё отражение, поняла, что, наконец, стены монастыря позади и улыбнулась.
В шкафу висели платья. Ксения взяла одно из них, небесно-голубое и приложила к груди. Этот цвет ей был к лицу.
«А ему бы оно понравилось?» — подумала она, вспомнив своего друга. Почувствовав, чей-то взгляд, оглянулась.
Поджав губы, её внимательно рассматривала мать.
— Ванна готова, — бросила она. — Иди, мойся. Завтра поедем к доктору.
Хлопнула дверьми.
Ксения вздохнула, обрадованная тем, что не придётся в очередной раз выслушивать упрёки и терпеть допрос.
***
Несколько комнат, обширной квартиры доктора Ускова, была отведена для приёма посетителей нуждающихся во врачебной помощи.
Перед кабинетом, где проводилось обследование — приёмная.
Эта большая комната была обставлена горшками с диковинными растениями и цветами. Между ними висели клетки с певчими птицами: щеглами, канарейками и соловьями. Посредине — большой овальный стол, с полдюжины стульев и полукруглый диван.
Приёмная напоминала тропический сад, наполненный мелодичным пением птиц.
Доктор был уверен, что это усмиряло страхи и, успокаивало нервы посетителей перед медицинским осмотром.
Ксения лежала на кушетке, отвернув голову к окну.
Доктор, который лечил Маргариту Львовну уже два десятка лет, посматривал на побледневшую девушку и снисходительно улыбался. Окончив осмотр, он сосчитал пульс на её руке и произнёс:
— Можете вставать Ксения Сергеевна.
Он вышел за ширмы. Ксения поднялась и стала поспешно одевать платье.
Когда она, с полыхающим от смущения и стыда лицом вышла из-за ширм, врач внимательно посмотрел на неё.
— Не понимаю беспокойства Маргариты Львовны. — Он удивлённо пожал плечами. — Голубушка, чем вы так взволновали матушку?
Ксения подняла смущённое лицо. У доктора Ускова были добрые глаза. Он был предупредителен с нею и находился вне всей её истории с настаиванием родителей на принудительном браке и неприятностей в монастыре. Он видел в ней просто юную девушку.
— Прошу вас, — попросила она. — Скажите маме всю правду… обо мне.
— Конечно, скажу! — успокаивающе, врач похлопал её по руке. — Скажу, что её дочь — чистый, непорочный ангел.
