Их разговор был прерван шумом в прихожей. В дверях гостиной, в сопровождении Алексея, обмахиваясь платком, показалась полная дама.
Увидев гостью, Андрей Михайлович, раскрыл объятия и пошел к ней на встречу.
— Сватья, вы как всегда, неподражаемы!
— Здравствуй, дорогой зять.
Дама, трижды облобызала его. Увидев младшего Рунича, ласково произнесла:
— Арсений, голубчик, и ты дома.
Он поднялся с кресла.
— Tata, ** — радость зазвучала в его голосе. — Как давно вы не были у нас.
— Была прошлое Рождество. Это ты, озорник, всё по за границам живёшь. —
Женщина погрозила ему пальцем. — Не сержусь. Тётку Наталью не забывал. И письма присылал и подарки с оказией.
— Вот как? — удивился Андрей Михайлович. — А мне он ничего об этом не говорил.
— Он такой же скрытный, как и ты. Характером в батюшку, а лицом ангельским, в матушку. — Наталья Егоровна перекрестилась. — Царствие небесное племяннице моей.
Арсений потупил взор. Нахмурился.
— Вы верно, Наталья Егоровна, не зря в такую жару в дорогу отправились? — Андрей подвёл женщину к креслу, усадил и подал ей стакан с прохладной водой. — Насколько мне известно, вас из имения не так-то легко выманить.
— Вот ничего от тебя скрыть нельзя, Андрей! — рассмеялась госпожа Савина. — Дело у меня к тебе. Очень важное и щекотливое.
***
Ночь.
За маленьким, решётчатым окном, под самым потолком стены, сливаясь с темнотой ночи, свистел ветер. Что-то нетерпеливо барабанило и бегало по подоконнику карниза.
Дарья подняла голову от подушки, прислушалась. Это дождь.
Она неподвижно лежала на узкой кровати. Её белокурые волосы, спутались и разметались по подушке.
Неделю назад, железная дверь камеры, с грохотом захлопнулась, за нею. По тюремному коридору загрохотали шаги, уходящего прочь, конвоира.
Она села на привинченную к полу кровать. Чувства безысходности и позора, всё время следствия, терзали её душу и приносили невыносимую боль.
Даша чувствовала себя глубоко одинокой и несчастной и, только вера в высшую справедливость поддерживала её.
«Боже, как болит голова… — она открыла отяжелевшие веки. — Ночь. Темно. Неужели я сплю и всё, что произошло, мне приснилось?»
За дверью послышались шаги.
Дарья вздрогнула и села. Но от резкого движения, боль острыми когтями вонзилась в виски. Она опять опустилась на кровать.
«Нет, похоже, я не сплю».
Её мысли прервал скип открываемой двери.
— Проснулись? — сказал глуховатый мужской голос.
Даша не шелохнулась и не ответила. Обладатель голоса подошёл ближе.
— Ну, что вы молчите? Сударыня, неужели вам не интересно, что я вам скажу? — в его голосе не было угрозы. — Повернитесь же ко мне.
Даша повернула голову. Мужчина в одежде полицейского от неожиданности вскрикнул.
— Вы…вы? — начал он запинаясь. — Как?.. Одно лицо.
— Вы шокированы?
— А вы как думаете? — придя в себя, ответил мужчина.
На его вопрос Дарья отреагировала лёгкой улыбкой. Так было всегда с теми, кто видел её и сестёр.
— Вы голодны?
— Немного. Почему вы заботитесь обо мне?
— Почему бы не позаботиться, если мне очень щедро заплатили. — Полицейский поставил перед нею тарелку с гречневой кашей и куском хлеба. — Ешьте и слушайте меня.
Дарья, молча, кивнула головой и начала есть.
После разговора с охранником полицейским, она успокоилась. Скоро она уйдёт из этого каземата на волю. И в этом ей помогают её сёстры.
Этой ночью Даша долго молилась.
Она молилась за своих сестёр, за упокой умерших родителей и Дмитрия, за здравие своих духовных сестёр в монастыре, за свои несбывшиеся мечты и надежды. Она просила у Бога счастья для Ксении Карницкой.
И ей казалось, что именно этой ночью Господь слушает её мольбу и обязательно защитит её родных и близких от беды.
Даша уснула и, ей приснился странный сон.
Она стояла у алтаря, в подвенечном платье.
Её жених был рядом, но в полумраке, она никак не могла рассмотреть его лицо. Взглянула на священника, но вместо него, увидела зеркало, а в нём своё отражение.
Да, это была она! Вот она протянула руку, и кто-то надел ей на палец обручальное кольцо. Закрыв глаза, почувствовала, как поцелуй коснулся её губ и, она ответила на него. С замиранием сердца, улыбаясь, открыла глаза, взглянула на жениха, и… вздрогнула от неожиданности.
Рядом с ней стоял Арсений Рунич!
Вскрикнув, Даша проснулась. Схватилась рукой за сердце, которое бешено, колотилось в груди. Она почувствовала за собой греховные желания. Да, именно так!
Можно ли обмануть Господа? Он читает в наших душах и видит наши помыслы.
— Господи, ты всё видишь, всё знаешь, — неистово взмолилась она. — Я виновата! Я согрешила, и ты знаешь это. Моя вина неискупима. Это призвание моих сестёр: любить и быть любимыми, а моё — молиться во имя искупления и за их счастье. Прости меня за греховные помыслы! Прости.
Даша молилась до рассвета.
Знать бы ей, что её судьба, судьбы Арсения и Андрея Руничей, Василия Ушакова, Ксении Карницкой, Анны и Елены, через короткое время, переплетутся воедино.
***
Прислуга, в доме Ушакова, как всегда с упоением, обсуждала городские сплетни.
Агаша, женщина лет пятидесяти пяти, усердно месила тесто и рассказывала:
