— А-а, — вспомнил Алексей. — Той девушке, о которой ты мне говорил? — он похлопал юношу по плечу. — Тебе пришлось не сладко.
— Пришлось.
Склонившись к нему ближе, мужчина понизил голос до шепота:
— Катя говорила, что сегодня, какая-то барышня, спрашивала о тебе.
— Где? — встрепенулся Арсений.
— Она работала в саду, а барышня остановила коляску возле ограды и поинтересовалась, не в этом ли доме живёт Арсений Рунич. Катя ответила, что здесь.
— Сестрёнка… — в глазах юноши заблестели весёлые огоньки. — Давно это было?
— С час назад. Вполне возможно, что барышня опять будет проезжать мимо.
Не говоря больше ни слова, Арсений побежал в прихожую.
***
Катерина перебирала игральные фишки и думала об истории, которую ей, рассказал Алексей.
Кто бы мог подумать, что Арсений, этот взбалмошный юнец, не испугается отца и совершит благородный поступок.
Когда, сегодня, она увидела барышню, ради которой он пошёл на конфликт с отцом, то была немного разочарована.
Барышня была не лишена красоты, юна, наивна и свежа. Но вряд ли она могла привлечь такого ветрогона и любителя женщин, как молодой хозяин.
Катя была убеждена, для того, чтобы он потерял голову и без сомнения пошёл под венец, нужна необычная женщина. Та, которой, среди других, не будет равных.
Только такая женщина, способна свести с ума этого Рунича.
Нет. Как истинный сын своего отца, Арсений вряд ли способен влюбится по уши, в стеснительную, робкую девушку.
Как выглядит злая судьба, Катя хорошо знала.
Когда-то, её, невысокую, стройную, бойкую, сероглазую девушку восемнадцати лет, из семьи мелкого мещанина, в далёком волжском городке, очаровал молодой барин.
Он был так красив, что когда она, впервые увидела его, то не поверила, что в жизни бывают мужчины с лицом, как у святых на иконах. Его вкрадчивые манеры, его чувственный рот, который говорил мягко и ласково, его бархатные, с поволокой, глаза, восхищали и притягивали Екатерину.
И когда он посватался, она заявила родителям, что лучше останется старой девой, а за другого замуж не пойдёт.
В семье, среди пятерых детей, она была старшей. Жених не особенно настаивал на приданом и поэтому, получив согласие дочери, родители благословили их брак.
Муж увозил её не в какую-нибудь деревенскую глушь, а в Москву, где, по его словам, служил в железнодорожной конторе.
Ничто не насторожило её. Даже то, что муж, в течении трёх дней после свадьбы, так и не выполнил свой супружеский долг. Она по-прежнему смотрела на него любящими глазами.
Глаза открылись в тот день, когда пропахший насквозь винным перегаром, верзила, огромной тушей надвинулся на неё.
— Что ты сидишь, как не живая? — прохрипел он ей в лицо. — Раздевайся и работай!
Он сорвал с её плеч сорочку. Она вскрикнула и инстинктивно закрыла руками обнажённую грудь.
— Какая хорошенькая. Беленькая и чистенькая, — он положил руку на её грудь, больно сжал её и впился губами в её губы.
Катя отпрянула и заплакала.
— В чём дело? — зло бросил мужчина. — Ты что, ломаться надумала, шлюха?! Знаешь, сколько я заплатил за тебя хозяйке?!
Вот тогда она поняла, что попала в ловушку. Что мнимый муж оказался жуликом, который доставлял в столичные бордели девушек из глубокой провинции, оформляя с ними фиктивные браки.
Катерина плакала, умоляла её не трогать и отпустить.
Это только разозлило клиента.
Он решил научить её быть покорной и, указать то место, на котором ей, отныне, придётся находиться.
Избитая, изнасилованная, в разорванной одежде, Катя, зажав рот ладонью, чтобы не закричать от стыда и боли, сползла на пол. Её мутило.
Дрожащими руками кое-как натянула на себя платье. Рядом, развалившись на кровати, храпел клиент.
Она прожила в аду три года.
Хозяйка борделя постоянно пеняла её за то, что она худая. Клиентам больше нравились пышные девочки, а не холодные, тощие селёдки, которые на любителя.
Грозила выгнать её из заведения, если она не будет приносить доход.
Как и всех девочек заведения, её зарегистрировали в полиции и выдали «жёлтый билет». Ежемесячно бывали медицинские осмотры и, боязнь беременности, потому как хозяйка, немедленно, выбрасывала дур с приплодом на улицу.
Её товарки по ремеслу, мечтали подцепить богатого клиента и уйти на содержание, тем самым став дамами полусвета. Такое положение позволяло скопить немного денег и, уехав куда-нибудь, где их никто не знал, доживать спокойно свой век.
Катя даже об этом мечтать не могла. В душе она ненавидела хозяйку, клиентов, мужа и себя, а на деле улыбалась всем, даже своему отражению в зеркале, где видела накрашенную и вульгарно одетую, куклу.
Ей до сих пор неизвестно, каким ветром занесло в тот вечер в их бордель, Андрея Михайловича Рунича.
Сидя в гостиной и наблюдая за девушками он, неожиданно, остановил свой взгляд на ней.
Катя, с деланной улыбкой, прихорашивалась перед зеркалом, когда уловила в отражении этот взгляд.
Оглянулась и замерла.
Мужчина сидел за столиком и просто смотрел. Лицо его ничего не выражало, оно больше бы подошло каменной статуе, но глаза… Они жили.
