Как только Арсений увидел Елену, сердце его дрогнуло и сжалось в груди.
Было в этой девушке что-то родное, близкое и он никак не мог совладать с волнением, которое охватывало его при встречах с ней. Он даже не заметил, что обращается к ней на «ты», как к давней, старой знакомой.
Елене стало не по себе от слишком пристального взгляда юноши. Но это — «ты» не показалось ей фамильярным или вульгарным.
Робея от неловкости, спросила:
— Ты читаешь какую-то книгу?
— Да, — спохватываясь, он отвёл взор. — Поля Верлена в подлиннике. Это французский поэт. Книга подарок моего приятеля по университету. У меня большая коллекция французских авторов. Когда я жил в Париже, всякий раз покупал себе новые книги.
— Париж, — задумчиво проговорила Елена, листая книгу. — Тебе там было хорошо?
— Очень! — улыбнулся он. — Я жил как в раю. Учился в университете, участвовал в литературных диспутах среди таких же, как я, начинающих поэтов. Танцевал в кабаре, ходил на всё премьеры в «Камеди Франсе» и, вообще, было много интересного и хорошего. Закончил учёбу, вернулся домой.
— Ты мог бы что-нибудь прочесть мне отсюда? — попросила она.
— Конечно. — Арсений взял в руки книгу.
« В сапфире сумерек пойду я вдоль межи,
Ступая по траве подошвою босою.
Лицо исколют мне колосья спелой ржи,
И придорожный куст обдаст меня росою.
Не буду говорить, и думать ни о чём —
Пусть бесконечная любовь владеет мною —
И побреду, куда глаза глядят, путём природы,
Счастлив с ней, как с женщиной земною».
Он умолк и посмотрел на свою собеседницу. Елена задумчиво глядела на огонь.
— Какие красивые стихи, — наконец произнесла она.
— Да. В университете, я увлёкся переводом французских поэтов на русский язык. Сейчас пишу книгу. — Арсений положил томик Верлена на стол. — Моя работа подходит к концу.
— Книгу? — оживилась Елена. — Это же замечательно!
— Мой отец так не думает. Он считает мою любовь к литературе пустой блажью.
— Странно. Мне казалось, Андрей Михайлович должен серьёзно относиться к твоему
труду.
— Однако это не так.
— Давай, ты будешь мне читать свою книгу. Ведь тебе же нужен слушатель?
— Конечно! — обрадовался юноша. — К тому же моя книга о женщине. И ты, поможешь мне, направишь на правильный путь, если я что-то напишу не так. Ты будешь не только первым моим читателем, но и помощником. — Он легко вздохнул и предложил: — Хочешь шампанского?
— Не знаю, — смутилась, от такого предложения, Елена. — Вообще-то, здесь прохладно и я озябла.
Арсений направился к буфетной стойке. В зале слышалось тиканье часов и потрескивание горящих поленьев в камине. Он вернулся с двумя бокалами и один протянул Елене.
— Выпьем за то, что мы, наконец-то, ближе познакомились.
— Хороший тост! За знакомство. — Она пригубила вино.
— Вот виноград. Он сладкий, — он протянул ей виноградную гроздь. — Прошу, ешь.
— Спасибо. — Елена положила спелую ягоду в рот. — Расскажи мне об этом доме.
За окнами сгущались майские сумерки.
Их беседа длилась долго. Девушка внимательно слушала рассказ о месте, приютившем её с сестрой. Каким хорошим рассказчиком оказался сын Рунича!
Слушая его приятный, чуть напевный голос, Елена почувствовала себя свободной. Она не испытывала робости или скованности, как это происходило когда она находилась рядом с его отцом. Ей казалось, что она знает Арсения Рунича и, знает давно.
Наконец поняла отчего, еще при первой встрече, он показался ей знакомым.
Внешне Арсений был во многом схож с Дмитрием. Он даже улыбался так! И так же на левой щеке юноши появлялась детская, мягкая ямочка. Даже не очень высоким ростом и стройной фигурой, он напоминал её первую любовь.
Постепенно зал погрузился во мрак. Только неровные блики в камине освещали тёплым светом беседующую пару.
— Ну, вот и всё. — Вздохнул он. — Тебе пора возвращаться к себе. Скоро здесь будет много народа. Этот дом, вечером превращается в увеселительное место. Пойдём, я провожу тебя.
Взяв за руку, он повёл её по лестнице. Проходя мимо одной из дверей, кивнул в её сторону.
— Это моя комната. Если понадобиться, ты не стесняйся, заходи.
— Хорошо.
На пороге комнаты остановился и, не торопился уходить.
От неловкой ситуации, Елена растерялась. Подойдя к зеркалу, стала поправлять причёску. В отражении встретилась с ним глазами и, покраснела. Сколько же восхищения было в этом взгляде!
Потупившись, попросила:
— Не смотри на меня так. Ты смущаешь меня.
Арсений подошёл ближе и коснулся кончиками пальцев её локонов.
— Не сердись.
Отступил на шаг и, с горечью, добавил:
— Ты очень красивая. Теперь я понимаю отца.
Вспыхнув, Елена нахмурилась.
— Между мной и твоим отцом ничего нет и быть не может.
— Не может? — недоверчиво переспросил он. — Ведь нужно быть слепцом, чтобы увидев звезду, не полюбить её.
— Моё сердце разучилось любить.
Неожиданно для себя Елена беззвучно заплакала. Увидев, как по её щекам потекли слёзы, Арсений вздрогнул.
— Ты плачешь. Значит, твоё сердце просто уснуло. Навсегда ли? Кто знает.
— Я не совсем понимаю, что ты хочешь этим сказать, но чувствую: у тебя нет злого умысла.
— С чего ты взяла, что я могу причинить тебе зло? — удивился он.
Елена смутилась. Промолчала.
