— Я не берусь противоречить словам Захара Памфильевича — с этим у них плохо, весьма плохо. — покачал головой докладчик, — Карно много внимания обращает на восстановление заводов, особенно военных, но скорость этого мне оценить пока сложно — знающих людей действительно не хватает. В Париже всех, кто хоть немного понимает в металлургии и химии, тащат в Академию наук, в которой председательствует сам Карно. Говорят, что быть учёным там сейчас самый верный способ обрести славу и деньги, да… К тому же мастеровые ещё остались, их ищут и находят, да… Но, всё же, людей им категорически не хватает! Взрыв порохового завода подле Тулона тому пример — по информации от Пономарёва, там погибло более полутысячи человек…
— Так что с этой стороны можно быть спокойным?
— Я бы так не говорил. Они люди упрямые. Пусть и плохие, но свои ружья французы делают, пушки льют… Если не случиться чего-то сверхординарного, через года три они смогут прекратить закупки нашего старого оружия, пусть новое они брать будут — нет у них пока возможности делать такое. А вот с кораблями я бы сказал даже больше — французы уже сейчас строят их много и хорошо, пусть на Средиземном море у них пока всё не шибко удачно, но даже там они уже примерно через год-полтора могут очень серьёзно нарушить торговлю.
— Даже так?
— Да, малые суда спускают на воду по всему побережью, а пиратство — штука выгодная, особенно в ситуации отсутствия на море наших эскадр, которые не выходят дальше Крита.
— А порох? Смогут они полностью перейти на свои пороха?
— Думаю, через несколько лет Карно решит и эту проблему. Пусть наши пороха и будут нужны французам для дальнобойной и корабельной артиллерии, но солдатские ружья будут стрелять уже только французским порохом. У немцев на победу есть год-два, а потом французы усилятся, и вот тогда у императора бока затрещат!
Выводы комиссии Державина отлично ложились на доклады Пономарёва и на мои мысли. Франция возвращалась.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Примерно аналогичная ситуация складывалась и в Англии — войны последних лет привели к потере почти всех колоний, а одной Ирландии даже для поддержания существующего положения было совсем мало. На острове стремительно доедали накопления прошлых лет, что очень не нравилось привыкшему к жизни в роскоши высшему обществу. Пока до положения Франции было очень далеко — поражения отлично скрашивались очевидным разрушением вражеской империи, которая была главным противником Британии всё восемнадцатое столетие, но всё же…
Экономика Англии беднела, заводы горели, торговцы теряли доходы, давление на крестьян возрастало, что приводило к их разорению, люди бежали из королевства. Нужен был источник доходов, который позволит быстро исправить ситуацию. Колониальная торговля сильно ослабела и перестала приносить сколь-нибудь значимые деньги, а налоговых поступлений не хватало даже для восстановления королевских верфей. Парламент мрачно отказывал правительству в дополнительных ассигнованиях, что заставляло остров всё больше и больше зависеть от внешних поставок.
После неудач в Нидерландах правительство короля Георга решило временно отказаться от участия в европейских разборках. Британцы считали, что, пока на континенте насмерть бьются французы и немцы, они могут заняться своими делами и решили сосредоточить силы на завоевании богатейшей Индии. Это было весьма рационально, хотя бы ввиду отсутствия сейчас серьёзной конкуренции со стороны европейских держав, занятых своими проблемами. Однако, такой подход таил как минимум две опасности для нас. Первое — сил, ведо́мых Австрией, очевидно, могло не хватить для противостояния республиканцам, что привело бы к доминированию Франции в Европе, а это России совершенно не было нужно. Второе — усиление Великобритании в Ост-Индии в будущем было вполне способно снова вернуть этому королевству экономическую устойчивость и желание отнимать у нас наши земли и доходы.
Положение же третьего большого игрока на европейской доске, Священной Римской империи, было сложнее, чем у прочих — экономика всей Германии была в ужасном положении, разрушенная войнами. Потери населения были просто чудовищны. Внешняя торговля и колониальная деятельность были для немцев почти недоступны. Деньги Габсбурги получали пока, только выжимая досуха податное население, откровенно грабя вовлечённых в войну курфюрстов, ну и ища креди́ты в расчёте на трофеи от успешных военных кампаний.
Такая ситуация делала направление устремлений императора вполне понятными — Франц, резко усилившийся после получения почти всей Баварии и Силезии, ставших его главным источников доходов, хотел приобрести в личную собственность и прочие германские земли. Это сделало бы Империю, наконец, единым государством и убрало все ограничения для увеличения поступлений в казну, столь страдавшую от военных расходов.
