— Что он может делать? — передо мной стояло нечто, напоминавшее мне какую-то машину из фантастических фильмов 30-х годов XX века, голос мой немного хрипел, в голове царил сумбур.
— Складывать, вычита́ть, умножать и делить, государь! Делает машина это весьма споро и точно, что, по моему мнению, станет полезным не только для зодчих, но и для расчётов доходов и расходов.
То есть, сейчас передо мной стоял арифмометр[3]! Настоящий арифмометр, подобный тем, которые я ещё вполне застал в своём детстве, те механические калькуляторы, что почти сто лет обеспечивали точные расчёты как в делах гражданских, так и военных. Для нынешних времён это будет настоящий суперкомпьютер! Вот Пискунов, вот удружил! Тихоня такой!
— Зять Ваш, Авраамий Алабин? Которого Карпов считает одним из лучших математиков и просит для него кафедру в будущем университете Столицы?
— Он, государь.
— А Барков, который из пруссаков? Что с Кулибиным не сошёлся? Часовых дел мастер?
— Да…
— Тогда, дорого́й мой, Алкивиад Афанасьевич, мне очень жаль…
— Государь? — испугался Пискунов.
— Мне очень жаль, что Вы, по всей видимости, не сможете дальше занимать Ваш пост, ибо это чудо потребует значительно большего внимания и забот, чем Вы сможете отдавать ему в часы вечернего отдыха! — продолжил я свою мысль.
— Чудо?
— Конечно, чудо, Алкивиад Афанасьевич! Ваш зять — большой авторитет, коли Алабин к созданию махины сей причастен, то она явно эффективна. Вы только представьте, насколько станет быстрее работа архитекторов, дорожных и горных инженеров, артиллеристов, казначеев! Да и математику ту же такой волшебный механизм продвинет значительно быстрее! Как Вы назвали своё творение?
— Счётная машина… — растерянно развёл руками Пискунов.
— «Алкивиад». Так и назовём. — усмехнулся я, — Зятю Вашему никак обществом по изготовлению «Алкивиадов» не заняться — от дел научных не уйти, Барков — часовым мастером он стал уж слишком популярным, тоже не отвлечься. Так что, только Вы, Алкивиад Афанасьевич! Готовы ли Вы?
— Я? Да никак не могу! Палата — дом мой! — взмолился уже немолодой чиновник и учёный.
— Тогда кто? Механизм этот весьма интересен, за ним я вижу большое будущее и оставлять его лишь в качестве игрушки я не готов.
— Но как же? — чуть не плакал Пискунов.
— Да просто. Фаддей Зотов на Палату станет — человек он способный, разумный, к тому же скоро с Вами породнится… Я не прав?
— Да, государь! Всё-то Вы знаете…
— Вы, Алкивиад Афанасьевич, со всеми механиками да математиками знакомы, работать над совершенствованием Вашей же машины Вам будет проще, да и искать покупателей на неё будет сподручнее. К тому же за границами нашими почти все учёные — Ваши знакомцы, и там, выходит, именно Вам будет нетрудно.
Сегодня же дам указание канцелярии, прожект общества они подготовят. Денег жалеть не велю! Думаю, что Вы, Алкивиад Афанасьевич, сможете добиться успеха!
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
— Что же, Гавриил Романович, не жалеете, что согласились «ковыряться в мерзости, отрицавшей все принятые нормы и правила», подобно стольким уважаемым людям? — я внимательно посмотрел на своего собеседника.
— Я, государь, считаю, что никакая работа во благо государства нашего не может испачкать! — твёрдо отвечал мне Державин.
— Ваши намерения, Гавриил Романович, я вижу похвальными и достойными подражания! — кивнул я чиновнику и поэту, — Пусть смеются, но именно выводы Вашей комиссии видятся мне наиболее важными для определения многих и многих вещей, что уже в ближайшем будущем будут важнейшими, возможно, даже для всего мира. Итак, Франция мертва, как твердят в Европах?
— Отнюдь, государь! Смею утверждать, что всё не так и даже более чем! — словно перед эшафотом ронял слова Державин, я с прищуром смотрел на него, — Да, мы предполагаем, что Францию постигла катастрофа: потери населения исчисляются цифрами в несколько миллионов человек, хозяйство северной части государства разрушено полностью, экономика незатронутых напрямую военными действиями территорий упростилась почти до совершенного исчезновения промышленности, а земледелие начало приобретать черты натурального хозяйства. Торговые связи нарушаются многочисленными шайками татей. Мужское население республики стремится стать солдатами либо разбойниками или революционными чиновниками, что сейчас примерно одно и то же.
— И где же тогда несогласие с мнением Европы?
— Продолжу, государь? — Державин смотрел несколько испуганно и немного исподлобья, но в глазах его горело упрямство, я кивнул — Карно чрезвычайно умён и очень боек. Вся деятельность Первого консула направлена на улучшение положения в сельском хозяйстве, восстановление промышленности и торговли, пусть непрекращающаяся война не даёт ему делать это очень быстро.
