– Говори мне «ты», – сказал он. – И меня зовут Ян.
Все ли хорошо дома? Это был вопрос, который она сама в последнее время задавала себе все чаще. Да, ее родители были симпатичными. Симпатичные люди, это говорили все, от друзей и одноклассников до их родителей – и до некоторых учителей. Учителя делились на две категории: те, кому было просто интересно, что у них в классе учится дочь известного телеведущего, и те, кто открыто давал понять, что Лаура не должна думать, будто профессия отца обеспечит ей лучшие оценки. Учителя из первой категории иногда оставляли ее после уроков под предлогом домашней работы или задания, которое они хотят еще немножко с ней обсудить, но на самом деле – исключительно чтобы приподнять для себя завесу над миром телевидения. Вторая категория, в силу очевидных причин, питала отвращение ко всему, что выходит за пределы среднего. Лаура иногда подозревала, что они нарочно занижают ей оценки, но и это было не доказать. В тех журналах можно было прочитать, сколько ее отец получает в год. Наверное, чтобы заработать столько же, учителю приходится трудиться полжизни или даже всю жизнь. В начале учебного года учитель географии спросил всех, где они побывали летом на каникулах, и Лаура стала с воодушевлением рассказывать, как вместе с родителями и братишкой путешествовала по Америке в автофургоне. От Восточного побережья до Западного. На середине описания высоких волн и серфингистов на пляже Малибу учитель географии ее прервал: «Может быть, Лаура, стоит оставить твоим одноклассникам какое-то время, чтобы и они смогли рассказать о своих каникулах. Не каждый совершил такое большое и долгое путешествие, как ты». Затем он отвел взгляд от нее и обвел им класс: «Есть среди вас кто-нибудь, кто оставался в наших прекрасных Нидерландах?»
Господин Ландзаат улыбнулся, не разжимая губ.
– Еще две недели – и учебный год закончится. Хочется на каникулы?
– Да, – сказала она.
– А что вы собираетесь делать? Куда поедете?
В этом году ее родители, кроме домика в Терхофстеде, который у них уже был, купили еще дом во Франции. В Дордони. Там они проведут бо`льшую часть июля и август, но до этого на две недели поедут на Кубу. На последней неделе каникул она впервые отправится в Терхофстеде одна – с друзьями, но без родителей.
– Мы еще точно не знаем, – сказала она. – Может быть, в кемпинг в Нидерландах. Или во Франции, – добавила она поспешно, потому что «кемпинг в Нидерландах» прозвучал несколько неправдоподобно для семьи с доходами ее отца.
– Ха, Франция! Мне вдруг вот что пришло в голову: ты уже подумала, какую выбрать школьную поездку?
Школьная поездка предстояла пятым классам в конце сентября. Можно было сделать выбор между неделей катания на байдарках в Арденнах, неделей в Западном Берлине и неделей в Париже. На Париж записалось столько желающих, что решено было тянуть жребий.
– Париж, – сказала Лаура. – Но не знаю, получится ли. Жребий, вы же знаете.
– Ты, – сказал он. – Ян. Меня зовут Ян. И у меня для тебя хорошая новость. Я один из трех сопровождающих в парижской поездке. Конечно, жеребьевка должна пройти честно, но всегда найдутся несколько человек, которым, учитывая их успехи в учебе, возможно, лучше недельку поработать над своей спортивной формой в Арденнах.
Он подмигнул? Это произошло так быстро – едва заметное подрагивание века, – что Лаура подумала, будто ей показалось, но тут он подмигнул еще раз.
– Это должно остаться между нами, – продолжал он. – Но сначала идет предварительный отбор. А потом настоящая жеребьевка. Тебе нравится гребля на байдарке?
Она покачала головой:
– Не особенно.
– Тогда я сделаю пометку.
Он порылся в ворохе бумаг на столе.
– Другие учителя, которые туда поедут, это… Да как же ее зовут, ту англичанку?
– Госпожа Постюма.
– Да, эта. Постюма… А третий – Харм. Харм Колхас, по обществоведению. С ним все будет в порядке. Ему понравится мысль о том, чтобы придать этой жеребьевке какое-то направление.
