Есть целый ряд классических ситуаций, в которых с самого начала нарушено соотношение сил. В которых у глупых позиция иногда сильнее, чем у умных. У этой пары умных, лучше сказать. Армия, тюрьма. Сержант унижает новобранца, который умнее его. Тюремщики третируют заключенного. Соотношение сил в средней школе, по сути, такое же. Учитель средней школы не принадлежит к категории самых умных людей, и это еще мягко выражаясь. Учитель физики едва ли разработает новую теорию относительности. Как правило, это типы, потерпевшие крушение. Сломленные и неудовлетворенные. Несколько лет еще протянешь на пустых разговорах об идеализме и передаче знаний будущим поколениям, но в конце концов такой неудовлетворенный интеллект полностью пожирает себя изнутри. Дело не в том, что учителя стареют. Не это мешает им поддерживать порядок в классе. Изо дня в день они стоят перед целым классом таких же посредственных интеллектов, как и они сами. В принципе, это еще можно терпеть годами. Но каждый год среди учеников оказывается и несколько человек, которые умнее своих учителей. И вот это уже невыносимо. В точности как футбольный тренер, который раньше был в лучшем случае посредственным футболистом, учитель во всем будет вставать поперек дороги толковому ученику. Такой футбольный тренер не выводит своего сильнейшего игрока на поле. Такой учитель не может ставить низкие оценки ученику, который умнее его самого. И все-таки он это делает. Высокие оценки получает только старательный посредственный ученик. Уму выше посредственного в средней школе до смерти скучно. Вот ему и не получить больше шести с минусом баллов из десяти возможных. Так что неудовлетворенный учитель противодействует ему на других территориях.
На что в глубине души надеется такой неудовлетворенный учитель, так это на то, что ученик, доведенный до белого каления, выйдет из себя. В тюрьме можно унижать заключенного только до тех пор, пока он не заколет тюремщика. В казарме униженный новобранец вырвет автомат из рук сержанта и откроет огонь. Уволенный работник вернется на бывшее рабочее место и первым делом, прежде чем наложить на себя руки, прикончит начальника отдела кадров и его секретаршу. В средней школе такое происходит сравнительно редко. Когда один или несколько школьников наконец принимаются наводить порядок, это пока еще попадает в заголовки газет. В качестве breaking news[12]. Наша реакция – потрясение. Это приводит нас в ужас. В средней школе! Куда катится наш мир, если даже средние школы больше не безопасны? Но мы смотрим не дальше собственного носа. Что меня всегда удивляло, так это то, что подобное не случается гораздо чаще.
Ученика годами держит за дурака учитель – неполноценный посредственный ум. В один прекрасный день ученик принимает вызов и входит в класс, чтобы потребовать сатисфакции. Он восстанавливает естественное равновесие. Иногда такой ученик рубит сплеча и мстит всей школе. Невиновным. С объективной точки зрения это, может быть, и невиновные, но в конечном счете речь о приспособленцах, которые получают по заслугам. Паиньки, выскочки, которые в школьные годы из кожи вон лезли, чтобы прийтись по вкусу учителям. Опустившиеся размазни. В последующих обсуждениях все внимание приковано к виновникам. Наверное, они уже не первый год вели себя необычно. Разумеется, они смотрели агрессивные фильмы и играли в еще более агрессивные игры на своих приставках. В их книжных шкафах и в ящиках письменных столов обнаруживаются неправильные книги. Биографии Гитлера и Муссолини. Разумеется, одевались они тоже странно или экстравагантно, и у них были нарушены социальные контакты, потому что они уклонялись от школьных мероприятий. Можно только гадать, у кого больше нарушены социальные контакты – у ученика, мечтающего, чтобы его оставили в покое, или у ученика, добровольно предающегося всяким дебильным мероприятиям, которые развивают его «социальные навыки». В армии всегда есть такие социально умелые – те, кто первыми вызываются участвовать в массовой бойне. Тем, кто хорошо умеет действовать в группе, не составит труда согнать деревенских жителей на площадь. Чтобы поджечь дома, а потом отделить женщин от мужчин.
В своей книге вы выбираете точку зрения виновников. Я не хочу здесь решать, были ли они виновны в привычном смысле этого слова. Вам никогда не приходило в голову разыскать их? Спросить их самих, что там произошло? Или, точнее, что там могло бы произойти.
