— Какого хрена, милочка, вы вламываетесь в мои покои?! — старик выпятил тощую грудь колесом и по-генеральски упёр руки в бёдра. — Неужто ты подглядывала за мной, маленькая бесстыдница?!
Оторопь с Сурьмы смыла волна негодования, которой она захлебнулась, набирая в грудь побольше воздуха, чтобы возмутиться такими обвинениями. Поперхнулась, закашлялась.
— Папа! — раздражённо раздалось позади неё, и Сурьма не сразу узнала голос Висмута: в гневе он звучал иначе. — Что ты опять натворил? — Висмут протиснулся в купе мимо всё ещё стоящей на пороге Сурьмы, обронив что-то сквозь зубы в адрес старикашки.
Что — она не разобрала, но готова была поклясться: что-то очень крепкое.
— Что тебе опять от меня? — взвизгнул Празеодим, уворачиваясь и пряча руки: Висмут попытался ухватить его за локоть. — Это она тут охальничает, а не я! Я переодевался в пижаму, а она… она…
— Ты
— С чего бы это? — не поверил старик. — Там — твоё, значит это — моё.
— Ты должен находиться в моём купе, папа. Помнишь, мы уже говорили об этом. Миллион раз — и это только за сегодняшнее утро!
— Чёрта с два! Я требую отдельное помещение! — каркнул Празеодим в лицо Висмуту, а потом перевёл вмиг потеплевший взгляд на ошарашенно взирающую из дверей Сурьму. — Хотя с тобой, лапушка, готов поделиться. Ты тоненькая, мы вдвоём поместимся!
— Куда поместимся? — прошелестела Сурьма, явно не желая слышать ответ.
— Зови меня Оди, просто Оди, лапушка! — подмигнул ей Празеодим, блеснув хитрым глазом.
Представляясь, он на миг перестал вертеться, выпростал спрятанную за спину руку и прижал ладонь к груди. Висмут, воспользовавшись моментом, поймал его за локоть и поволок вон из комнаты. Празеодим запнулся за свой раскрытый чемодан, второй ногой вступил в переворошенные пижамы, тут же запутался в них — уже обеими — и едва не рухнул на Сурьму, но повис на Висмуте, вовремя им подхваченный.
— Я буду туточки, за стеночкой, — дед, стреноженный обвившимися вокруг лодыжек пижамными брюками, шаловливо поиграл бровями, — ты, лапушка, стукни кулачком трижды, если заскучаешь.
— Я тебе четырежды стукну, — пробухтел в ответ Висмут, тащивший Празеодима мимо вжавшейся в косяк Сурьмы на выход, — и уж не в стеночку.
Заперев отца в своём купе, он вернулся за чемоданом.
— Прости, пожалуйста, — извинился Висмут, — придётся терпеть его общество всю дорогу.
— Это твоё общество терпят, — скрипуче раздалось из-за тонкой стены, — а моим — наслаждаются! Правда, лапушка?
— Обещаю, он больше тебя не побеспокоит, — продолжил Висмут, не обращая внимания на реплику из соседнего купе, — но ты можешь отказаться от поездки, ещё не поздно, господин начальник отправит Лития.
— Ну уж нет! — Сурьма наконец отклеилась от косяка и прошла в купе, поставила свой чемодан рядом с кроватью. — Такая ерунда не сможет мне помешать, — хмыкнула она. — Его, верно, не с кем оставить?
— От нас ушла последняя сиделка, готовая его терпеть.
— Последняя во всём городе?
— Боюсь, что во всей стране, — невесело усмехнулся Висмут, подбирая разбросанные по полу пижамы.
— Просто кому-то нужно научиться прилично себя вести! — вновь донеслось из-за стены.
— Интересно, кому? — саркастично уточнил Висмут, с трудом застёгивая чемодан.
— Тому, кто переспал с моей женщиной, — ядовито начали в купе по соседству.
— Да осядь ты уже! — рявкнул Висмут, тряхнув чемоданом, и бросил тревожный взгляд на Сурьму, брови которой удивлённо поползли вверх.
— И был так неказист, что она сбежала! — не унимался Празеодим.
— Проклятье! — неслышно выдохнул Висмут и отвёл взгляд.
Только что застёгнутый чемодан в его руке щёлкнул замочком и изверг на пол скомканные, небрежно засунутые в него пижамы.
На пару секунд воцарилась трескучая, словно январский мороз, тишина.
— Помочь? — наконец выдавила пунцовая, из последних сил сохранявшая лицо Сурьма.
— Благодарю, не нужно, — Висмут наклонился, запихнул пижамный ком обратно и взял чемодан под мышку. — Не верь всему, что он болтает.
— Я понимаю, что это всё выдумки, — спешно кивнула Сурьма.
— Не всё! — запротестовали из-за стенки.
— Папа, чтоб тебя! — воскликнул Висмут, потеряв терпение.
Он резко развернулся и вышел в коридор, захлопнув за собой дверь купе. И тут же до него донеслись резкие всхлипы и сдавленное фырканье Сурьмы, будто она давилась неудержимым хохотом, крепко прижав обе ладони к губам. Из-за второй двери, за которой был заперт Празеодим, раздалось скрипучее злорадное подхихикиванье. Мужчина обречённо вздохнул и, закинув чемодан на кухню, пошёл на своё рабочее место.
Получив у господина начальника все необходимые инструкции, правила и формуляры, Сурьма вернулась к паровозу, когда Висмут в будке машиниста уже заканчивал проверку приборов перед поездкой. Раскрыла на полу свой ПЭР, размотала проводки.
— Ох и приключения нас ждут! — мечтательно протянула она, улыбаясь себе под нос.
— Надеюсь, обойдётся без них, — отозвался Висмут, проверяя правильность показаний котлового манометра.
Когда Сурьма вошла в контакт с локомотивом, Висмут открыл папку, показав ей путевой лист и график следования.
