— Это он про себя, — уточнил Висмут, жестом предлагая Сурьме полусогнутую в локте руку.
Вокзал Метаналя — светлый, воздушный, с ажурными металлическими колоннами, стеклянной куполообразной крышей и винтовыми лестницами, ведущими на галерею — встречал гостей предпраздничной атмосферой: нарядной суетой и ароматом предвкушения. Сам город, в отличие от Крезола, тоже оказался и светлым, и просторным: двух-трёхэтажные здания выкрашены в светло-песочные тона, стёкла их отражают персиковый закат, забранный в белые оконные рамки, а вдоль тротуаров тянутся, огороженные низким металлическим заборчиком с завитушками, узкие газончики с аккуратно подстриженными под шарик кустами, цветущими белым цветом.
Сурьма шла под руку с Висмутом так же, как миллион раз ходила с Астатом, но сейчас всё было неуловимо иначе, и она не могла не сравнивать. Астат всегда нёс себя неспешно, с достоинством, Сурьма же привыкла ходить стремительно, и ей приходилось сдерживать шаг, идя под руку с женихом. С Висмутом такого не было: их шаг был синхронен, как движение колёсной пары локомотива. И под своей ладонью, сквозь тёмно-синюю сюртучную ткань, Сурьма ощущала не руку утончённого аристократа, а сильную мужскую руку с отчётливым рельефом крепких мышц. И ей это неожиданно нравилось.
Сурьму раздражало, что локоть Астата всегда был на отлёте — жених щепетильно оставлял между собой и невестой «корректное» расстояние, из-за чего Сурьма мысленно сравнивала себя с болонкой на поводке. Висмут держал её ближе, в этом было уважение к ней как к равной и какая-то общность, что-то дружеское, волнующее, почти интимное, чему Сурьма не смогла подобрать подходящего названия. И с Астатом она никогда столь явно не чувствовала, что её спутник не где-то далеко в своих думах, а здесь, с ней, пусть ему и не понять все изыски и прелести шляпок госпожи Теллурии.
Ярморочное веселье захлестнуло их сразу же, стоило только войти в украшенные разноцветными флажками ворота, завертело средь ярких огней, каруселей, смеха и гомона, окутало аппетитными запахами печёных яблок в карамели, мятных леденцов и жареных орешков. После шляпного салона они поужинали в ресторане неподалёку от главной площади и теперь гуляли по ярмарке, разглядывая прилавки с яркими затейливыми безделками и разнообразными сластями, заглядывая в матерчатые шатры, в которых устраивались весёлые состязания за приз.
Сурьма с восторгом озиралась по сторонам, дёргая терпеливого (или просто уставшего) Висмута то туда, то сюда. Сама она под конец дня тоже устала, да и плечи разболелись сильнее, но новая шляпка и фейерверк ярких впечатлений сделали своё дело: у девушки открылось второе дыхание, и сейчас ей казалось, что она запросто сможет прогулять здесь всю ночь, а утром как ни в чём не бывало приступить к работе.
Празеодим же вёл себя на удивление тихо: вышагивал чинно, словно журавль, высоко подняв подбородок, с достоинством и снисхождением поглядывая на суетящуюся вокруг толпу. Однако при виде «чёртового колеса» едва не устроил скандал, вытребовав билетов аж на семь кругов. Висмут хотел было возразить, что семь кругов — это же почти час катания, но потом подумал, что для него эти семь кругов — возможность часок отдохнуть от пригляда за отцом, и промолчал. Пока довольный старик кружил в подвесной железной кабинке меж мощёной городской площадью и звёздным небом, Висмут под руку с Сурьмой продолжили гулять по ярмарочным рядам.
— Ой, смотри, какая прелесть! — пальчики Сурьмы сжали руку напарника повыше локтя. — Талли будет в восторге! Господин, — обратилась она к лавочнику, — не подскажете ли, сколько стоит такой лягушонок? — она указала на стайку заводных принцев-лягушек в маленьких коронах, которые высоко подпрыгивали на прилавке и делали ловкий кувырок, приземляясь на задние лапки.
— Такого лягушонка, госпожа, нельзя купить, но можно выиграть, показав свою меткость, — щербато улыбнулся дородный лавочник, указывая Сурьме на выложенные перед ним револьверы.
— И куда нужно попасть? — Сурьма сунула Висмуту шляпную коробку с новеньким модным цилиндром из салона госпожи Теллурии и уверенно шагнула к прилавку.
Лавочник чуть посторонился, показывая на составленные в пирамиду на деревянном ящике жестянки:
— Три выстрела. Чтобы получить приз, нужно сбить все.
— Так это же просто! — обрадовалась Сурьма, положив на прилавок монетку. — Нужно лишь попасть в одну из нижних, и вся конструкция рухнет, верно? — азартно сверкнув глазами, она оглянулась на Висмута, с интересом за ней наблюдавшего.
— Верно, — согласился он, —
— Да что тут сложного, — хмыкнула Сурьма, различив в тоне напарника скептические нотки, — до жестянок рукой подать, только слепец промажет!
