— Господин жандарм, это недоразумение, — ответил тот, — я
— Да не покрывайте шельмеца, господин, — прогудел детина, — я ж видел всё! Вот он как вас ещё и лягнул, подлец!
— Всё в порядке, — повторил Висмут, хоть перед глазами ещё плясали красные вспышки из-за удара в больное колено, — это случайность.
— Да знаем мы этого шныря, — ухмыльнулся жандарм, — чай не в первый раз в участке! В работный дом его надо, да цепью за ногу к станку прицепить — в который раз сбегает! А кто ж батин долг будет отрабатывать, ну? — усатый тряхнул мальчонку за ворот рубашки. — Батя у него помер, долгов оставил, — пояснил он для Висмута, — а этот, вместо того, чтобы отрабатывать, вона чем промышляет! Розгами тебя надо, сучёныш, розгами! — пригрозил жандарм и поволок мальчишку прочь. — А вы отдыхайте, пожалуйста, господа, веселитесь — ночь-то вона какая хорошая стоит! — крикнул он через плечо.
— Зачем же вы так, господин Празеодим! — попеняла старику Сурьма, когда паренька увели.
— Я всё сделал верно! — категорично заявил Празеодим.
— Ладно, пойдёмте обратно, время уже позднее, завтра вставать рано, — вздохнул Висмут.
Возвращались они медленнее. Висмут заметно прихрамывал. Сурьма помнила, что он, бывало, хромал и раньше, поэтому списывать всё на произошедшее сейчас не стала. Видимо, была какая-то травма, которая время от времени его беспокоила, и мальчишка своим пинком вновь её разбередил. Сурьма долго молчала, прикидывая, как бы повежливее спросить об этом, но все вертевшиеся на языке фразы были не слишком-то деликатными, а любопытство бурлило и пенилось в ней, как кипящее молоко, поэтому она решила спросить как есть, по простому:
— Что у тебя с ногой, Висмут?
Они всё ещё шли под руку, и Сурьма почувствовала, как под её ладонью напряглись мускулы напарника.
— Я… — замялась она, — Может, я смогу чем-то помочь?
— Нет, — коротко ответил Висмут.
— Пуля у него там, — проскрипел Празеодим.
— Папа!
— Ещё с войны.
— Помолчи!
— Но так ему и надо.
— Уймись уже!
— Ведь если бы не…
— Да заткнёшься ты или нет?! — взорвался Висмут, резко останавливаясь посреди дороги.
Сурьма отпустила его локоть, Празеодим развернулся лицом к сыну и впился в него нахальным взглядом.
— А то — что? Здесь меня бросишь? Ну давай. Давай, отомсти мне за твою разваленную жизнь!
Сурьма заметила, как на окаменевшем лице Висмута заходили желваки, и поняла: дело принимает нешуточный оборот. Она осторожно коснулась его плеча, скользнула ладонью вниз по руке к его ладони, и Висмут стиснул её пальцы — неожиданно и сильно, но не причинив боли. Электрический разряд прошил её до самого плеча, но Сурьма даже не вздрогнула. Висмута, видно, тоже ударило, и он, резко вздохнув, словно очнувшись, пошёл дальше, обойдя Празеодима. Тот, довольный учинённым скандалом, посеменил следом.
— А почему мальчишка должен погасить долг отца? — прервала неловкое молчание Сурьма, пытаясь перевести тему. — Ведь после смерти заёмщика его долг аннулируется.
— В Метанале другие законы на этот счёт, — ответил Висмут. — Если отец паренька брал заём в городском банке, то после его смерти долг перешёл по наследству к сыну. А если наследник не в состоянии выплатить долг в течение установленного времени, его приговаривают к работам в пользу банка, пока заём не будет погашен. Мальчишка вряд ли грамотен, для таких — работа самая тяжёлая, грязная и вредная. Такая, за которую берутся либо отчаявшиеся, либо те, кого заставил суд.
— Бедняжка! — вздохнула Сурьма.
— Он заслужил наказание, маленький воришка! — из-за их спин подытожил Празеодим.
Вернувшись в поезд, Висмут запер отца в купе и ушёл в будку машиниста, не желая оставаться с вредным старикашкой в одном помещении. Колено кипело острой, почти нестерпимой болью, но пить эфир он не решался: рано утром в дорогу, а после обезболивающего внимание притупляется, а реакция — замедляется. Придётся потерпеть. Хотя казалось, что проще сдохнуть.
Висмут откинулся на спинку кресла машиниста, вытянул ноги и попытался задремать. Боль уснуть не давала. Спустя полчаса дверь в будку машиниста скрипнула, и в квадрате резкого света вокзальных фонарей появилась Сурьма. Она, как и Висмут, переоделась в рабочую форму, словно уже была готова выйти на маршрут. Вот только цилиндра не хватало, и волосы были забраны в небрежную косу — как для сна. Видимо, она уже легла, но что-то заставило её подняться.
— Ты чего не спишь? — поинтересовался Висмут, глянув на неё сквозь полуприкрытые веки.
Сурьма замялась, перехватила из руки в руку свой ПЭР.
— Я тут подумала… — робко начала она. — Ты прости, пожалуйста, но мне нужно спросить. Это важно. Можно?
— М-м-м, — прозвучало скорее утвердительно.
— Там правда пуля?
— Правда. Застряла в кости.
— Тогда я… я могу помочь.
Висмут выпрямился в своём кресле.
— Каким же образом? — недоверчиво спросил он.
Сурьма приподняла свой чемоданчик.
