Что-то неуловимо меняется между нами. Она кладет руки мне на бедра, поворачивая меня лицом к себе. Мы встречаемся взглядами. Я знаю этот взгляд. О, Боже, как же я знаю это выражение ее лица. Оно преследовало меня во снах, и я порою не знал, сплю я или бодрствую. Ее пальцы пробираются на мою обнаженную кожу, медленно двигаясь под рубашкой. Она водит кончиками пальцев мне по соскам, посылая сладостную дрожь по всему позвоночнику.
— Черт, как же я соскучился по тебе, — бормочу я.
Уголок ее рта дергается, кончик языка скользит меж ее губ.
— Насколько же ты соскучился по мне? — она не дает мне шанса ответить, положив руку на мою ширинку. Я ахаю в ответ.
— Ммм, действительно соскучился.
— О, да, — раздается мой гортанный ответ.
Маккензи наклоняется вперед. Ее горячий язычок очерчивает мочку моего уха.
— Кто-нибудь был здесь после меня?
Я сглатываю, качая головой. Если бы она только знала, насколько она поглощает меня.
— Нет, — едва могу ответить я.
— Хорошо, — она обхватывает мое запястье свободной рукой, очерчивая моей рукой свои губы, другой рукой плавно скользя по моей эрекции. У меня вырывается стон, наблюдая за сменой эмоций на ее лице. — Закончи это, — приказывает она, позволяя дыму из легких окутать нас легким облачком.
— А как же ты? — мямлю я, потому что весь мой разум сосредотачивается на чувствах, которые вызывает ее рука, поглаживающая мой пенис.
— Мой рот нужен в другом месте.
Я прижимаю свободную руку к губам, наблюдая, как моя девушка грациозно опускается на колени. Она спускает с меня шорты, сохраняя зрительный контакт, стаскивая следом и боксеры. Я сглатываю, пытаясь успокоиться, но тут ее губы обхватывают мой член. Улетая в небытие, я закрываю глаза и стараюсь расслабиться.
Глава 12
Нежные солнечные лучики танцуют по спальне Маккензи, отбрасывая мягкий отсвет на ее теплую шелковистую кожу. В отличие от того времени, когда я только что приехал, Маккензи выглядит расслабленной. Почти умиротворенной. Великолепный оттенок красного красит ее пухлые губы. Золотые ресницы веером лежат на щеках. Ее обычно нахмуренный лоб теперь разглажен.
Я опираюсь на локоть, любуясь красотой, что тихо посапывала рядом. Вчерашний вечер прошел совсем не так, как я ожидал. Хотя спать с Маккензи, безусловно, наисчастливейшее обстоятельство. Сначала я был немного удивлен и сбит с толку. Как она обращалась со мной... Я почти физически ощущал, что она использует меня. Не то, чтобы я очень и возражал, конечно. Какой мужик сможет отказать такой горячей женщине, использующей его для секса? Итак, образно говоря, я держал рот на замке и просто повиновался ее командам. Если этот способ поможет разрушить построенные ею стены, то что же, пусть она и дальше использует меня.
И мое терпение окупилось. Когда стены, наконец, рухнули, моя золотая девочка вновь захотела подчинить меня. Мы провели много часов, занимаясь любовью. Вся боль, что я испытывал, словно растворилась в ее криках наслаждения. Я чувствую себя обновленным. Но больше всего меня трогает ее маленькая просьба остаться. Мое сердце вспыхивает радостью и трепещет одновременно. Одно маленькое слово «остаться» эхом откликается в моем мозге, пока я спал. Так много силы в таком маленьком слове.
Маккензи испускает маленький стон и поворачивается ко мне. Волосы падают на ее глаза. Я мягко убираю их, осторожно, чтобы не разбудить ее и раздуваю их по подушке. Она так красива той редкостной красотой, что похожа на сказочную фею. И тот факт, что она не понимает этого, делал ее еще прекраснее.
«Моя принцесса», — думаю я про себя, слегка очерчивая линию ее губ своим пальцем. В каждой сказке принцесса спасает своего принца от проклятия? В сказках, которые помню я, все обстоит как раз наоборот. Так что Маккензи не может принцессой. Нет. Вместо этого она должна стать ангелом. Моим ангелом.
Мой прекрасный ангел.
До этого момента я не сознавал последствий, когда крыло ангела стало моим представлением о Маккензи в моей татуировке, но теперь не представляю на ее месте кого-то другого. Комок образуется в горле и сердце в груди сладко замирает. Всю свою жизнь я искал кого-то, похожего на Маккензи. Кого-то, кто бы понял меня, принял меня всего и заботился бы обо мне безо всяких обязательств. Кто бы увидел, что у меня есть что предложить, есть свои потребности, желания и нужды. Я тосковал по такой любви. Одно время я думал, что нашел такую любовь с Ребеккой, но только Богу известно, как жестоко я ошибался.
Мысль о Ребекке заставила меня вспомнить, почему еще я оказался в квартире Маккензи прошлой ночью. Она была одной из многих тем, что мне хотелось обсудить наедине с Маккензи. Мне так много нужно ей сказать, но в этот предрассветный час все, чего я хочу, это любить ее. У нас впереди есть время. Она выслушает меня. Больше никаких секретов. Сердце и разум в этом случае действуют единодушно. Я расскажу ей все. Даже если это означало, что мой отец отречется от меня.
