Просматривая нашу жизнь, я не могу понять, почему Маккензи так расстроена. Когда я покидаю комнату, я ловлю взгляд Джеки, брошенный на меня. Она явно пытается передать мне какое-то сообщение. Но вот какое? Чего я не знаю о жизни Маккензи? Я в очередной раз что-то пропустил. Только что? Чего я не вижу? В любом случае, утром у нас все было в порядке. Стены Маккензи рухнули утром, а сейчас она опять понастроила Сталебетонные барьеры. Билл прав. Вернуть Маккензи не легкое дело. Моим единственным спасением может стать то, что Маккензи все-таки хочет увидеть меня на празднике. Это мой последний шанс. Это все же не вариант, но я готов подождать.
Глава 13
Темные облака плывут по небу, отражая настроение, в котором я пребываю. Даже без обычного палящего техасского солнца ветер и тепло доминируют на земле.
Я останавливаюсь в начале Шестой улицы и Джорджии, уставившись вниз на длинную, несколько извилистую дорогу, наполненную толпами людей. Улица полностью перекрыта для торжества, но все магазины, лавочки, бары, рестораны и кафешки открыты. Музыка гремит из распахнутых дверей всех заведений, создавая какофонию звуков, но, кажется, никто не обращает на это внимания. Вкусные ароматы барбекю и южной жареной пищи плывут по воздуху, наполняя мой рот слюной.
Весь день груз забот тяготит мои плечи. Я не могу придумать, как исправить мои отношения с Маккензи. После того, как я вставил симку в новый телефон, мне пришлось разбирать целый ворох звонков, принятых текстовых и голосовых сообщений. Большинство из которых были от крайне разозленной Оливии, которая требовала, чтобы я перезвонил ей, как только куплю новый телефон. Она даже перезванивала Гэвину с просьбой вразумить меня. Когда он сказал ей, что я потерял свой телефон, она потребовала, чтобы он назвал ей отель, в котором мы остановились. Ну, конечно же, он отказался. По его словам, она была не очень довольна. Тогда она поперлась к Морган, в попытке выудить эту информацию.
— Здравствуйте, — пожилой джентльмен приветствует нас. Он одет в комбинезон, который висит на нем, как занавес на тонкой рамке. Он подталкивает свои седые волосы под замызганную бейсболку. Большая масса волос торчит под его нижней губой, что делает затруднительным держать рот закрытым. — Вы, ребята, откуда? — он сплевывает комок коричневой жидкости прямо на землю.
Гэвин закрывает рот после такой вопиющей наглости.
— Да нет, сэр. Мы из Флориды, — отвечает он.
— Флорида, да. А что привело вас в эти края?
— Мы прибыли в гости к семье Эванс, — поясняет Джаред.
После этих слов я теряю интерес к стоящему рядом со мной человеку. Все свое внимание я сосредотачиваю на поиске Маккензи. Я перевожу взгляд с одного лица на другое, ища единственного человека, который мне дорог в этой людской толпе. Я испытываю настоящее облегчение, когда вижу её.
Она одета в бледно-голубую рубашку с перламутровыми пуговицами, короткую джинсовую юбку и ковбойские сапоги. Микки выглядит так, будто она сошла с обложки журнала в стиле кантри. Маленькие солнечные лучики, выглянувшие из-за туч, кажется, сосредотачиваются прямо на ней. Свет озаряет золотистые пряди ее волос, которые ниспадают на ее плечи крупными локонами. Маленькая девочка вцепилась в палец Маккензи и пританцовывает вокруг нее. Это мне напоминает о том, что из Маккензи выйдет великолепная мать.
На протяжении всего дня я боролся с желанием позвонить ей. Она сказала совершенно ясно, что до праздника не хочет видеть меня. Ее слова задели меня за живое и не смогли прервать непрерывный поток мыслей о ней. Время на исходе. Я должен уехать завтра, а к ее завоеванию я не приблизился ни на шаг. Похоже, с чем приехал, с тем и уеду. Как же заставить ее понять, что мое сердце принадлежит только ей. Как объяснить ей, что не нужно больше убегать от меня?!
Поправив очки на носу, я продолжаю наблюдение за Маккензи издалека. Она кажется счастливой и беззаботной. Девушка, с которой я познакомился еще во Флориде, присутствует на празднике в этот момент. Люди, проходившие мимо, останавливаются, чтобы поздороваться с ней и с ее партнершей по танцам.
Гэвин наклоняется ко мне и шепчет:
— Она выглядит прекрасно.
— Так и есть, — отвечаю я.
— Ну и чего же ты ждешь?
Я пожимаю плечами.
— Ты знаешь.
— Нет, не знаю.
— Нет, ты знаешь, — я не собираюсь рассказывать ему, что недавно произошло. Этого оказалось бы достаточно, чтобы он и Джаред замучили меня вопросами, выпытывая подробности вчерашнего моего конфуза. Я, вероятно, был единственным парнем в мире, считающим, что не стоит одновременно заниматься любовью и разговаривать.
— Просто потому, что она попросила тебя не возвращаться? Она ведь была расстроена. Она же сказала тебе, что вы увидитесь сегодня, разве нет?
Я снова пожимаю плечами.
— Она так и сказала.
— И когда она пригласила тебя на завтрак, она ведь не поясняла, чем именно вы будете заниматься в этот знаменательный день? Так ведь?
Я закатываю глаза:
— Нет, советник, не пояснила.
