— Чуть правее, на два часа, — отозвалась запыхавшаяся Мак. — Ванда, что происходит? Почему Угорь стрелял в тебя? Нам ведь было приказано…
Она вдруг резко замолчала. Я же в очередной раз оступилась, не рассчитав высоту окна, и выругалась сквозь стиснутые зубы. Нет, с этим определенно нужно было что-то делать. Пробираться вслепую и дальше было слишком сложно, особенно учитывая расположившуюся впереди лестницу. Извилистую, крутую лестницу, почти целиком покрытую ямами и трещинами, — на ней мне явно предстояло оставить пару зубов, если я хотела сохранить текущий темп. Со второй попытки выбравшись через разбитое окно на улицу, я глубоко втянула носом воздух и поспешно повела головой слева направо, пытаясь определить, в каком направлении меньше всего мозгоедов.
— Мак, я ненадолго открою глаза, чтобы легче было спускаться. Будь осторожна, смотри только на ступеньки и ни сантиметром выше, хорошо?
Никто мне не ответил. Лишь тогда, обернувшись, я обнаружила, что воспоминания сестры неестественно поблекли и спутались, став похожими на воспоминания спящего человека. Она не закончила последнее предложение не потому, что обо всем догадалась сама и онемела от изумления, как мне показалось изначально, а потому что физически не смогла его закончить. Ее воспоминания поблекли и слегка опустились в пространстве, будто ей вдруг вздумалось присесть. Или даже прилечь.
— Мак!
Глушитель замаскировал выстрел, да и сделан он был ровно в тот момент, когда я споткнулась на стеклянных осколках, так что шансов вслепую догадаться о произошедшем у меня не было. Пару секунд я соображала, а затем все же открыла глаза. Мак лежала на полу у самого выхода из торгового центра. Лицо ее было опущено вниз, на футболке чуть ниже правой лопатки расползалось устрашающее черное пятно. Оно показалось мне именно черным, потому что я еще не привыкла к дневному свету и не могла отличать оттенки. Неподвижное тело сестры со стороны выглядело бездыханным, однако глубоко внутри нее продолжали слабо мерцать воспоминания. Она была жива.
Я медленно подняла глаза на разбитое окно, к которому уже осторожно приближались разведчики. Первый, второй, третий… нет, стрелками были не они. Я проверила воспоминания каждого, бесцеремонно забравшись к ним в головы, но не увидела, как они целятся в спину Мак. Вскоре до меня донесся их возбужденный полушепот: они чувствовали мое присутствие, однако не смогли побороть любопытство, и вот один из них, который шел впереди, вплотную приблизился к окну, где сразу же столкнулся с моим взглядом и истошно завопил. Повалившись на пол, он волчком закружился на месте. Второй разведчик зажмурился и отступил назад, третий вышколенно приклеился глазами к собственным ботинкам, четвертый бросился наутек, а пятый застыл в нерешительности, наблюдая за превращением в монстра товарища по вылазке. Среди них не было человека, стрелявшего в Мак, однако каждый из них знал, что ее, как и меня, собираются убить. Каждый настраивался исполнить приказ и каждый держал оружие наготове — это я тоже выяснила по их воспоминаниям и безо всяких угрызений совести проскользнула обратно в торговый центр.
Хорошо, что Мак была без сознания. Она уже не могла посмотреть на меня, а значит, без прямого физического контакта не могла и стать мозгоедом. Бесшумно переходя от разведчика к разведчику, я неторопливо дотронулась до каждого из них. Некоторые даже не успели почувствовать это прикосновение: дрожа от ужаса и сильнейшей головной боли, они отступали, беспомощно метались из стороны в сторону и пытались стрелять, порой задевая друг друга и оттого окончательно теряясь, однако помочь себе были не в состоянии. Лишь один из них верно угадал направление, каким-то чудом разобрав в воцарившемся балагане мое дыхание и успев обернуться, но я с легкостью перехватила его руку с пистолетом. Напоследок он открыл глаза. Мы смотрели друг на друга не больше секунды, после чего он, как и остальные, пронзительно завопил и упал на холодную плитку. Как только крик его оборвался, я с легкой заминкой достала саблю и принялась за обезглавливание.
Четыре мозгоеда — только четыре, последний разведчик все же умудрился улизнуть. Внимательно осмотревшись, я определила, в каком направлении горит огонь его воспоминаний и где скрывается Угорь, после чего вновь вернулась к Мак. Ее кровь продолжала растекаться по полу, и было ее так много, что у меня вмиг подкосились ноги. Опустившись на корточки, я потянулась к ней дрожащими пальцами.
— Не тронь! Она станет мозгоедом, если ты сделаешь это.
Испуганная грозным окриком из-за спины, я резко отпрянула. Такка пролезла в разбитое окно и смерила хмурым взглядом превратившийся в место побоища этаж. Долгое время она молчала, восстанавливая картину случившегося по моим воспоминаниям, и тогда я, не выдержав, сама обратилась к ней:
— Вы поможете ей?
— Нам нельзя касаться ее, Ванда.
— Но ведь иначе она умрет!