Ответом мне послужил выстрел, и от неожиданности я слегка отшатнулась в сторону. Испуганный, загнанный и необычайно злой на собственную беспомощность Угорь выпустил несколько пуль в закрытую дверь, понадеявшись, что они прошьют ее и вонзятся в мое тело, однако они лишь застряли в ней. Мозгоеды рядом со мной утробно зарычали, среагировав на звук, — они догадались, что в запертой комнате находится человек, и принялись подбираться ближе. Когти на их ногах неуклюже заскользили по полу, царапая его, и вскоре весь этаж наполнился этим жутким скрежетом. Я позволила Угрю вдоволь наслушаться им, после чего медленно потянулась к ручке, чтобы впустить их внутрь. Протяжно скрипнув на ржавых петлях, дверь отворилась, и до меня донесся тяжелый вздох, а сразу за ним и последний выстрел. Воспоминания разведчика рассеялись в один миг. Огонь, который они излучали и по которому я нашла его, погас — он не стал дожидаться, когда монстры разорвут его на куски. Недолго поколебавшись, я отвернулась, так и не зайдя внутрь, и побрела обратно к эскалатору, чтобы передать Такке найденные одеколоны.
Выходного отверстия на теле Мак не оказалось. Требовалось достать пулю, и Такка тихо предупредила меня особо не надеяться на благополучный исход операции. Ничего ей не ответив, я вновь отправилась бороздить просторы торгового центра. К сожалению, способности видящей не позволяли мне разыскивать так же хорошо, как людей, еще и необходимые предметы. Обойдя за час все верхние этажи и не обнаружив ничего похожего на пинцет или маленький нож, я устало опустилась на пол в разоренном книжном магазине. Затем сгребла к себе первый попавшийся под руку томик в мягкой обложке и с силой запустила его в стену. По щекам потекли слезы, горячие и злые, невероятно злые, хотя раньше я даже не подозревала, что они такими бывают. Меня буквально захлестывал гнев: я злилась на себя, потому что не смогла уберечь сестру, злилась на Крайта, допустившего дискриминационную политику Гюрзы и поголовный арест разведчиков, злилась на самого Гюрзу, не успокоившегося даже после отстранения Йоры и моего исчезновения, злилась на Угря, которому удалось уйти из этого мира намного легче, чем мне хотелось бы, и злилась на всех согласившихся его сопровождать мерзавцев, лицемерно улыбавшихся Мак в перерывах между обсуждениями ее убийства. Как они могли? За что?!
Отправив в полет очередную раскуроченную книгу, я вдруг запнулась на мысли о подчиненных Угря. Один из них был еще жив. Занимаясь поиском необходимых для спасения Мак вещей, я забыла про него, успевшего сбежать в последний момент, а ведь он тоже участвовал во всем этом. Тоже был готов стрелять. Ухватившись за него, как за единственный доступный способ хотя бы немного избавиться от бурлящей внутри ярости, я торопливо вытерла оставшиеся от слез липкие разводы и поднялась на ноги.
Выследить его было нетрудно. Он давно покинул торговый центр, однако уйти от него далеко не смог: то ли плохо ориентировался в наземном городе, то ли по-прежнему пребывал в шоке после гибели товарищей. Уловив серебристое сияние его воспоминаний и слегка покопавшись в них, я решила, что первый вариант вероятнее. Разведчик был очень молод и явно раньше не участвовал в вылазках на длинные дистанции. Поначалу меня даже удивило, что Угорь взял его, бесхитростного и неопытного, на столь рискованную операцию, однако вскоре я догадалась, почему он поступил так.
— Это ты, Харза?
Ступив в дом, где скрывался недавний новобранец, с которым мы вместе ходили в лес ловить мозгоедов, я замедлилась, чтобы предоставить ему возможность закрыть глаза. В его прошлом таилось так много боли, что мой собственный гнев неожиданно потух, уступив место глухому опустошению. Его невеста, для которой он надеялся сорвать грушанку, его родители, его младшая сестра — все они погибли в Городе, когда Виреон наводнил его монстрами, а усугублялась трагедия тем, что ему не повезло лично увидеть их искалеченные тела во время спуска через вентиляционную шахту в составе собранной Крайтом группы. Как у многих жителей северного района, где и появились первые мозгоеды, у них почти не было шансов спастись. Впоследствии Угорь взял убитого горем молодого разведчика под свое крыло, и было отнюдь не странно, что Харза перенял его враждебное отношение к видящим.
Пройдя вглубь помещения, я завернула за угол и остановилась напротив прилавка, за которым ярко обозначалось присутствие человека.
— Мак не виновата в том, что случилось в Городе. Я могу понять твою ненависть ко мне, но не к ней. — Тишина. Никакого ответа. — Я знаю, что ты здесь, Харза. Бессмысленно притворяться.
— Она не позволила бы нам выполнить задание. Так было нужно.
Он все же отозвался, хотя долгое время упорно не подавал признаков жизни, и голос его прозвучал на удивление твердо для юнца, полгода назад струсившего перед одним-единственным мозгоедом. Горько усмехнувшись, я опустилась на пол с внешней стороны прилавка.