— Сейчас меня не слишком волнует мое будущее. Только будущее Мак.
— Понимаю, — медленно кивнула Такка, а затем вдруг громко и невесело усмехнулась. — Столько лет прошло, но ничего так и не изменилось, хотя ты старательно убеждала меня в обратном. Не тешь себя призрачными надеждами. Даже если мне удастся спасти твою сестру, вам уже не позволят вернуться домой.
Больше она ничего не сказала: у нас попросту не оставалось времени на разговоры. Вытянув руку и нацелившись иглой себе в вену, она до конца вдавила поршень шприца. Я же отвернулась и закрыла глаза.
В торговом центре по-прежнему находились два человека. Воспоминания Мак слабо мерцали в темноте, но она была рядом, так что я видела их достаточно отчетливо. Другие воспоминания принадлежали Угрю — они отрывками мелькали где-то наверху, и по этим отрывкам оказалось очень просто восстановить полную картину случившегося. Как я и думала, в Мак стрелял именно он. Вернее, он стрелял в меня, прицелившись с четвертого этажа в мою спину, однако сестра, сама того не подозревая, успела в последний момент загородить меня. Когда я уже пролезала в разбитое окно, она встала прямо за мной, не оставляя пуле выбора. Прибежавшие по нашим следам разведчики обнаружили ее уже лежавшей на полу и с недоумением выстроились возле нее полукругом — это Угорь тоже видел. Лишь когда один из них с истошным криком повалился на пол, он покинул свой наблюдательный пункт.
— Перед глазами слегка плывет, — проинформировала меня Такка. — В сон клонит, но ничего, я ожидала худшего.
— Вы видите мои воспоминания?
— С трудом. Забавное ощущение: я как будто вообще не вижу тебя. Привыкла, что все живое сопровождает этот яркий свет, и без него даже ты кажешься мне неодушевленной.
Выждав еще пару минут, она осторожно взяла Мак за плечи, чтобы перетащить ее в торговый зал с уцелевшими дверями. Я с облегчением выдохнула, удостоверившись, что это прикосновение не причинило сестре вреда. По состоянию ее воспоминаний, ничуть не изменившемуся, можно было сказать наверняка, что ни в какого мозгоеда она превращаться не собирается. Расположив ее внутри, Такка убедилась, что ей хватает проникающего из окна света, и сосредоточенно бросила мне через плечо:
— Иди. Принеси хотя бы что-нибудь, содержащее спирт.
Пока мы обустраивались, торговый центр вновь наполнился монстрами. Они тянулись на запах крови, на недавно отзвучавшие звуки выстрелов, они жадно лезли в разбитое окно, беспорядочно расталкивая друг друга. Забаррикадировав дверь, за которой остались Такка и Мак, я отогнала их подальше, но не стала убивать. Они были нужны мне в качестве устрашающей свиты, чтобы, когда мы с Угрем столкнемся вновь, он хотя бы на мгновение растерялся, раздумывая, в кого же стрелять в первую очередь. На четвертом этаже его воспоминания стали ярче — я поднялась по эскалатору и, пропустив вперед несколько мозгоедов, медленно побрела за ними, внимательно осматривая все залы на своем пути. В одном из них обнаружились побитые склянки парфюмерной воды. В них точно когда-то содержался спирт, так что я решила потратить несколько минут, чтобы осмотреть полки на предмет уцелевших флаконов. Их оказалось не слишком много, но мне удалось разжиться парочкой накрепко запечатанных одеколонов. Рассовав их по карманам, я снова вышла в коридор.
Воспоминания Угря, прежде шустро перемещавшиеся по этажу, теперь застыли в одном месте. Ощущая нарастание головной боли, он забился в самый дальний угол и притаился, надеясь остаться незамеченным. Ему не было известно, с какого расстояния я могла почувствовать присутствие человека: как и все другие разведчики, как и председатели Штаба, Угорь знал о видящих лишь то, что успела выяснить Ирга, и этого определенно было недостаточно, чтобы скрыться от меня. Дойдя до конца коридора, я шагнула к двери, за которой он находился.
— Вы могли просто оставить меня в покое, и ничего бы этого не случилось. Теперь твои люди мертвы, и скоро ты к ним присоединишься. Слышишь, Угорь? Не следовало тебе промахиваться во второй раз.