У ворот Беты меня обычно строго и долго досматривали, после чего, с письменного разрешения дежурного офицера, подбирали сопровождающего и пропускали внутрь. На Альфу же нам с Таккой доступ был закрыт: там находился интернат, где учились дети с семи до шестнадцати лет, а молодым поколением Габронат рисковать не хотел. Конечно, на Бете тоже проживали дети, недостаточно взрослые для этого интерната и пока что находящиеся на попечительстве родителей, но было их не слишком много. Малыш Чиж, которому сегодня исполнялось шесть, входил в их число. После падения Города они с Периллой долгое время ютились в общежитии, как и другие эвакуированные, и еще при Гюрзе были внесены в первую очередь на получение жилья, однако из-за внутренних конфликтов строительство продвигалось медленно, и новый квартал на Бете ввели в эксплуатацию гораздо позже установленного срока. Все это время Перилла терпеливо ждала, наотрез отказавшись оставаться на Альфе, где дома были уже готовы. Ее единственными друзьями были бывшие сослуживцы мужа, и длившаяся полгода ситуация с поголовным заключением под стражу разведчиков внушила ей крайнюю неприязнь к главной базе, не пропавшую даже после смены руководства. Переехать окончательно им с Чижом удалось только пару месяцев назад, так что приглашение на его день рождения являлось одновременно и приглашением на новоселье.
— Почтальон уже ушел на Альфу? Я хотела отправить папе весточку, чтобы он заглянул к нам в ближайшие выходные.
— Уходит через полчаса. Пиши быстрее, я передам.
Снарядив Йору конвертом и выпроводив в коридор, я вернулась к единственной зоне в его комнате, принадлежащей лично мне, — самой нижней и самой большой полке в угловом шкафу. Под ворохом повседневных вещей там лежало зеленое велюровое платье, подаренное мне мамой на совершеннолетие. Я вынесла его на поверхность в качестве памятной безделушки в первый же день, как попала в разведку, и долгое время бессмысленно хранила в тумбе в казарме. В воцарившейся на обеих базах суматохе после массовой эвакуации оно оказалось утеряно, однако в прошлом году Ваху нашел его на черном рынке Альфы. На внутренней стороне подола было вышито мое имя — так мама помечала все наши вещи, чтобы при надобности доказать их принадлежность к нашей семье. Получив платье назад, я была несказанно рада, и вот наконец представился хороший повод не просто полюбоваться на него, но и надеть.
Стрелки часов миновали шесть вечера — отправившийся на поиски почтальона Йора как в воду канул. Подобное случалось с ним нередко: Габронат полностью переложил на него контроль за Бетой, и в любой момент его могли привлечь к работе, причем был ли у него выходной, или на улице вообще стояла ночь — никого не волновало. Вдоволь отоспавшись после использования сыворотки, которая до сих пор вызывала необычайную вялость, я вышла в коридор.
— Ванда? Эй, Ванда, это же ты?
С Харзой мы столкнулись на втором этаже, где по-прежнему размещались сотрудники научного отдела: я решила, что перед праздником успею забежать к Софоре, чтобы обсудить с ней одну очень важную тему. Здесь было людно, и распознать в толпе старого знакомого мне удалось не сразу.
— Привет! — Пропустив спешащую к лестнице женщину в темно-синей фланелевой униформе и обойдя еще несколько человек, я наконец выбралась к нему. — Давно не виделись.
— Если ищешь Софу, ее здесь нет. Мне нужно было уточнить у нее, куда отгружать лабораторную посуду, которую привезли сегодня вы с Таккой, но ее помощница сказала, что она сейчас на Альфе. — Харза окинул меня любопытным взглядом. — Куда ты такая нарядная?
— В гости пригласили. Спасибо, что предупредил по поводу Софы, я действительно к ней собиралась.
— А где твой сопровождающий?
— Надо полагать, его кто-то перехватил по вопросам той же отгрузки, — вздохнула я. — Надеюсь, хоть письмо успел передать. Я уже опаздываю, доведешь меня до нового квартала, чтобы никто не придрался?
Присутствие Харзы оказалось очень кстати, потому что на выходе с внутренней территории Беты меня действительно остановили. Дежурных взволновало, что со мной не оказалось Йоры, числящегося по бумагам моим сегодняшним сопровождающим. Один из них даже спросил меня в лоб, не приключилось ли с ним то самое, чего всегда стоило опасаться при контакте с модифицированным существом, — не превратился ли он в мозгоеда. Переглянувшись, мы с Харзой разразились смехом. Ему, как и мне, было хорошо известно, что чувствует человек и каким становится видящий, когда заканчивается действие сыворотки. Не без труда, но мы убедили дежурного, что у Йоры попросту появились более важные дела, на что он сердито проворчал, чтобы в следующий раз мы брали с него письменное свидетельство. После чего потребовал у Харзы расписаться, еще раз зыркнул на меня из-под хмурых бровей, и лишь тогда с недовольным видом отпустил.